Сколько осталось чего? Фантазировать, что все в порядке, притворяться, что ничего не произошло?
– Ты же знаешь, что я имею в виду. Сколько будет существовать мир в нынешнем состоянии? Рано или поздно всему приходит конец. И что нас ждет дальше?
Он отмахивается, ничего не отвечает.
Я понимаю Кирю. Каждой клеточкой чувствую, или что там у меня сейчас вместо клеток. Все понимаю.
Но мне нужна надежда. Нужен свет в конце тоннеля. Любой. Пускай самый тусклый. Дайте мне лазейку. Дайте вариант, дайте выбрать.
Стоп. Выходит, я закончил обвинять всех, начинаю торговаться.
Все, как предсказывала доктор, все, как описывал Кирилл. Предупрежден – вооружен, да? Не скажу, что прям легче от того, что знаю, как буду реагировать.
– Как мне все исправить?
– Никак.
Соня отрывается от газеты. Улыбается. Весело ей. Чему тут радоваться?
– Смотрите, что пишут. Мужчина утонул. Прямо как в твоем рассказе. – Она обращается к Кириллу.
– Отстань ты.
– Зачем хамить? И я не понимаю, чего вы раскудахтались. Один ноет, как ему жить охота, другой все никак не умрет.
– Она крутит пальцем у виска. – Успокойтесь. Классно же. Наслаждайтесь. – Она делает глоток своего коктейля. – Все, о чем только можно мечтать, теперь реально.
Не нужно переживать? Не страдать? Она словно совсем ничего не понимает. Радоваться? Чему? Это словно бездомному нищему, больному и голодному, перед сном закрыть глаза и представить, как объелся лобстером, запил коньяком и между делом переспал с тремя длинноногими моделями. Мило. Приятно. Но неправда.
Соня все еще в «отрицании»? Занимается не пойми чем. Фантазирует и радуется.
Удобно быть дурачком. Завидую. Говорят, так жить легче, а смотри-ка, и после смерти не тяжело. Рассуждаю, а руки все еще трясутся. Не справляюсь с нервами.
Нужно что-то предпринять.
– Идем, – зову Кирилла.
Достаю из кассеты для бритья одно лезвие. Протягиваю. Тот послушно берет, смотрит на блестящее острие. Понимает, для чего я разобрал трехслойную кассету.
Одно лезвие бреет чисто, другое еще чище. Всплывают рекламные лозунги.
Меньше движений бритвой, меньше раздражение кожи.
– Я это пробовал. Не сработает.
Киваю. Поднимаюсь и иду в ванную, зову за собой пацана.
Естественно, очевидные способы покончить с собой он перепробовал. Естественно. Но стоит еще раз все перепроверить. Пусть при мне повторит. Для чистоты эксперимента. Пусть умрет под присмотром. А если вдруг и удастся его убить, буду хотя бы знать, чего остерегаться самому.
Набираю воду. Трогаю – теплая.
– И пенку.
