Старшина меня повёл не в расположение связистов, а куда-то за казарму, за которой стояли какие-то машины, от которых шли провода к неподалеку стоявшему антенному полю. Возле машин под грибком рядом с табличкой «ПУС» стоял молодой матрос с красной повязкой и штык-ножом на поясе. Увидев старшину, он чинно отдал честь, с шиком кинув руку к черному матерчатому берету.
— Шо, есть хто с «рундуков» али охвицеров?
— Никак нет, товарищ главстаршина! Все убыли!
— Харашо, я с земляком у себя буду, если что — по второму коду.
Вапросы есть?
— Никак нет!
Ух ты, как у них всё отлажено — и отдание чести, и доклад. Я на этой части территории еще ни разу не был и на всё окружающее пялился с откровенным интересом. Мы прошли по дощатому настилу между машин, замаскированных маскировочными сетями. Главстаршина остановился возле одной из них, поднялся по металлической лестнице и постучал в дверь.
— Тибе сюды нельзя. Щас я проверю и пойдём ко мне в хоромы, — он кивнул на штабной прицеп, стоявший напротив.
Из-за двери высунулась голова какого-то матроса.
В эту голову сразу же прилетел щелбан и вопрос:
— А что это мы, товарищ старший радист, открываем дверь, пароль не спросив, а? Сколько вас учить можно?
— Товарищ главстаршина, ну я же видел, что это вы, — начал оправдываться радист.
— Не гребёт! По концу смены — все резиновые коврики на палубе с посудомоем вымыть! Расслабились, пока я в госпитале валялся. Кто работает сегодня на центр?
— Обязательные сеансы отработали «Кальмар», «Китобой», «Краб».
— Хорошо, дежурь, я у себя.
Интересно, когда земляк разговаривал с подчинёнными, южнорусского акцента у него как не бывало. Говорит громко, чётко и с властной ноткой в голосе. Настоящий начальник! Я даже немножко обомлел и начал побаиваться. По металлической лесенке поднялись в прицеп. Земляк открыл висячий замок на двери, включил свет и пригласил зайти вовнутрь. Я открыл рот от удивления. Настоящая добротная каюта, стенки аккуратно обшиты красиво обожженной фанерой. По бокам — две металлические кровати-ящики, столик с дисковым телефоном у задней стенки, два металлических сейфа.
Доски с документацией, полка с книгами, магнитофон, эмалированный электрический чайник. Вот это да! Вот так живут мои земляки. Больше всего меня поразило, что на стенде, висящем над кроватью, было написано: «Документация начальника радиостанции». Начальник! Главстаршина-срочник, начальник — мой земляк! Для меня это намного круче, чем знакомство с капитаном третьего ранга Чернокутским.
