Чуть поправляю курс, передаю бинокль Зелёному, сам уже одной рукой автоматически запихиваю автомат в район затылка и дёргаю плечами из стороны в сторону. Держится. Когда же команда? Каплейт молчит. Кажется, чего-то ждёт. Вот уже огоньки хорошо различимы. Меня чуть толкает напарник:
— Он от нас команды ждёт, давай в воду вторые номера и весла сушить."
"Сдавленным от волнения голосом подаю команду сушить вёсла, потом вторые номера за борт. Никто даже слова не сказал: весла на воздух, вторые номера с разворотом уходят в воду.
Цепляемся за канатные кольца и идём уже на руках, буксируя лодку. Слышно, как Поповских по радиостанции, получив ответ на интересующий его вопрос, подаёт команду на открытие огня. «Ночники» начали работать. Снова выход на берег, досмотр, лодка на берегу. Построение, проверки. К мишеням. В море выходили еще раз. На этот раз по азимуту плавсредство вёл Зелёный. Предупреждённый мною о прибрежном течении и желая подстраховаться, он вывел группу намного правее места высадки. Пришлось сушить вёсла и тихонько дрейфовать.
Стреляли с левого борта. На берег для досмотра я уже выползал полностью обессиленный, автомат со спины сдёрнул уже только на берегу. Уткнул его магазином в мокрый песок и, тяжело отдуваясь, кое-как встал на колено и потом поднялся в полный рост. Пошатываясь, словно пьяный, подбежал к знакомому валуну и, больно стукнувшись коленями о камни, плюхнулся снова на песок.
Занятия закончились в час ночи. Сверху спустились старшаки, забрали лодку, фанерные мишени и исчезли в ночи.
Мы после многочисленных проверок оружия, снаряжения и наличия неиспользованных боеприпасов выползли наверх минут через двадцать. Старшего призыва как и не бывало. Даже места от костра не видно — ни банок, ни окурков. Хотя, может, в такой темени и не всё рассмотришь, но всё равно вход в бухту выглядел девственно чистым. Если сейчас пойдём по азимутам, то вряд ли мы вернемся в часть к сроку, указанному в конспекте командира. Я лично бы прилег где-нибудь под камушком и, несмотря на зверский холод и мокрый маскхалат, задрых бы часов по пять на каждый глаз.
Пришли на пункт к назначенному времени. Всё-таки успели, несмотря на усталость и дикое желание спать. Обслужили оружие, сдали в баталерку имущество, развесили на спинках шконок мокрые маскхалаты, уже инстинктивно поплелись в гальюн стирать носки. Дальше я уже ничего не помнил и очнулся только от крика вахтенного: «Подъёёёёём!». На личный состав группы жалко было смотреть.
