Его отвратительные руки с пальцами, похожим на паучьи лапки, потянулись к ее плечу, и девушка, взвизгнув, отползла к самому изголовью кровати, сжав руки на подогнутых коленях.
- Нет, нет, нет, оставь меня в покое, - зашептала она, не в силах кричать.
- Успокойся, - ласково сказали ей. Кто-то щелкнул пальцами - этот звук был неожиданно звонкий, и Эдуард пропал. Просто растворился в воздухе, оставляя после себя обуглившиеся бумажные обрывки и пепел.
- Ты кто? - удивленно спросила девушка.
Перед Кристиной стоял длинноволосый молодой человек в брюках, рубашке и жилете, подозрительно напоминающий Видарта, только вот он был совершенно прозрачным - таинственным образом выделялись лишь контуры его тела, лица и одежды.
Он улыбался.
- Сама знаешь, кто, - отозвался тот. Солнце светило сквозь его тело, и солнечные лучи, преломляясь, становились яркими и похожими на радугу - отдельные лучики становились то нежно-голубыми, то матово-розовыми, то прозрачно-абрикосовыми.
Прозрачный парень коснулся лба Крис указательный пальцем и произнес приятным знакомым глубоким голосом:
- Дурочка ты.
Я всегда с тобой. Поняла?
Кристина кивнула. Ей стало невероятно уютно. Захотелось обнять прозрачного человека, запустить пальцы в его волосы, услышать биение сердца.
- Потом, - слонов прочитал ее мысли тот и стал растворяться в лучах улыбающегося солнца. - Помни. Не все пауки одинаковы. Не все змеи. И не все люди. Не спеши судить по обложке. Смотри на глаза.
Тот, кто когда-то был человеком-проблемой, совсем исчез.
- Нет! Вернись! Не надо!! Нет! - закричала она, подумав, что одной ей будет плохо и страшно, и по-настоящему пришла в себя.
Кристина находилась в больничной палате, действительно залитой солнцем. Но перед ней оказался вовсе не прозрачный человек, а ее собственный отец. Встревоженный, растрепанный, явно уставший - он несколько часов просидел рядом с дочерью, которой вкололи успокоительное еще врачи скорой помощи, прибывшие к месту происшествия вместе с полицией.
- Кристина, дочка, - увидел, что девушка очнулась, Архипов-старший. - Ты в порядке, ты... - Его голос замер.
- Папа! - зарыдала Кристина, обнимая Александра Александровича за шею. - Паааапа! Папа...
- Все хорошо, маленькая, - сначала растеряно, а потом все более твердым голосом говорил мужчина, гладя дочь по волосам. А она, слыша его, все больше плакала, не стесняясь давать волю слезам. Наверное, впервые в жизни при отце.
