Я уж дергаться начинаю, как бы не случилось чего…
— Если эти ослы попали в лапы комендатуре, — зло прошипел Бёрнхем, — я их на куски порву! Сначала вытащу, а потом порву! Майлз! Поднимай свою тощую задницу, и пойдем искать этих… — Фрэнк развернулся в сторону ворот и замер на полуслове. Через арку, придерживая за шкирку запинающегося на каждом шагу Паркера, грузно топал Картрайт. Часовой было высунулся из будки с привычной песней о пароле, но, напоровшись вместо ответа на мрачное цыканье Уилла, подкрепленное демонстрацией огромного кулака, забился внутрь, словно побитая собака, и более о себе не напоминал.
— Это кто ж вас так, парни? — удивленно охнул Бёрнхем, разглядывая здоровенный, в пол-лица, синяк Картрайта и более обычного помятую физиономию Паркера, беспрестанно ощупывающего языком десну.
— Русские, — неохотно буркнул Уилл и побрел в сторону лазарета, видимо, за свинцовой примочкой.
— Да ни хрена мы не виноваты, чиф! — Паркер, съежившись под пристальным взглядом Бёрнхема, замахал руками. — Жашли мы, жначит, в один паб, в трех кварталах отшюда, чтоб, жначит, самим тихо-мирно пивка выпить, парням кварту-другую прикупить и вернуться.
Там двое рушшких. Моряки, жначит, ш какой-то их торговой коробки, вишки ш утра пораньше наливаютшя… — Паркер завистливо причмокнул и продолжил: — Вроде нормальные парни вшегда были, эти рушшкие, школько раж мы ш ними на Аляшке пивали, а тут, шловно шглажил их кто. Уилл к ним пождороватьшя, как его Айвен в Форт-Андерсоне учил: «Iop tvoua mat», а тот, рушшкий, жначит, ему в рыло.
Картрайт так по штойке и штек… Я к ним. А второй меня раж! И тоже в рыло. Вот — боковушку коренную вышиб… — Паркер потешно сморщился, в очередной раз проверяя языком отсутствие зуба. — Я пока в шебя приходил, их уж нет, шловно черти яжыком шлижали. Хожяин, шлюха портовая, вижжит, шловно ему крашнокожие пятки подпаливают, орет, чтоб мы и жа шебя и жа тех рушшких платили. Пока я ш ним, шловно бычок на родео бодалшя, патруль прибежал — черти крашножадые, шоюжнички, маму их так и эдак.
Капрал, щенок бежусый, тож давай вопить, мол, или мы монету платим или он нас в кутужку жагребет. Гам штоит, шловно в борделе во время пожара: хожяин вопит, капрал орет, шолдатня жатворами щелкает! Тут, правда, Уилл, очнулся, ну мы вдвоем им и покажали, где башмаки жмут, и что ждоровье, оно первое богатштво будет! Они, поди, и по шию пору там валяютшя!
— В общем, ни сам пива не попил, — недовольным тоном резюмировал Майлз, — ни друзьям не принес.
