Впалая грудь, землистый цвет лица — ну чисто туберкулезник с виду. Понятно, откуда взялось такое погоняло.
Пацаны смотрели на него с открытыми ртами. Откровения сидельца сладко будоражили им кровь, как романтические рассказы о дальних островах и о пиратах. А он все распалялся:
— А козырный фраер, это кореш мой лепший, кивает так ласково и пером поигрывает. Ну тут ссученый нам и отвечает…
Договорить мы краснобаю не дали.
— Угрозыск! Оставаться на месте! — гаркнул Антипов.
Один гопник от неожиданности уронил картошку, которую охлаждал, быстро перебрасывая из руки в руку.
Другой вздрогнул и расплескал содержимое наполненного водкой граненого стакана в своей руке.
— Атас! — послышался истошный испуганный вопль.
Трое шпанят бодро сорвались с места и бросились врассыпную. Двоих тут же сбили с ног и устроили поудобнее на мокрой земле. За третьим помчался местный оперативник, задорно крича вслед:
— Стервец, а ну стой! Все равно достану!
За спиной Микроба был забор, к которому, как казалось, он был приперт прочно, ведь впереди — мы.
Так что попался, голубчик.
Но тут произошло то, чего никто не ждал. Микроб затравленно посмотрел на нас, сделал несколько шагов навстречу — мол, сдаюсь на милость победителя. А потом резко повернулся, устремился вперед и перепрыгнул через дощатый забор. Красиво так сиганул, как в армии на полосе препятствий, с перебросом своего худосочного тела.
Я был ближе всего к нему. И ринулся следом. Повторять я гимнастический трюк не стал. Просто вышиб ногой калитку поблизости.
И затопал по земле — тяжело, неумолимо и быстро, как зубр.
Несмотря на щадящие условия существования, окончательно канцелярской крысой я так и не стал. Держал себя в хорошей физической форме. Лыжи, бег, гиря, борьба и рукопашка. Так что у туберкулезника, несмотря на неожиданную резвость и некоторую фору, шансов скрыться было немного.
Нагнал я его у той самой уже знакомой мне пивной. Символично. Здесь мы нащупали ниточку, приведшую к Микробу. Здесь я настиг и его самого.
Мои соратники затерялись где-то позади, так что с беглецом мы получили возможность пообщаться наедине.
— Отбегался, — переведя дыхание и смотря на прижавшегося к дощатой стене павильона жулика, произнес я. — Пошли, Микроб.
Нет, он не был напуган. Это слово слишком слабое. Он был в ужасе, переходящем в панику. В глазах — безумие.
— Не подходи, сука легавая! — Он вытащил откуда-то из недр синего бушлата, который на пару размеров больше него, финку.
