— Получается, нам надо радоваться?
— Уверяю, никакого интереса тут для вашей организации нет, — произнес с ноткой неуверенности профессор. — Обычная работа. Обычный сбой.
— Ну что ж, поверим на слово, — хищно улыбнулся я, и профессор как-то стушевался.
Ученые разбредались по своим местам, предусмотренным в расписании на подобные случаи. Их ждет своя работа — проверка оборудования и расчетов. Подготовка к новым испытаниям. У меня своя работа. Свое расписание. Свое место.
Я зашел в узкий и длинный кабинет штаба испытаний.
Здесь проводятся летучки, раздаются указания. Это обитель академика Циглера и его заместителей. Длинный стол с четырьмя телефонами, штук десять стульев, шкаф с папками, три сейфа и написанная маслом картина на стене «Бурлаки на Волге». Академик отлично знал, что внешне похож на бородатого персонажа этой картины, и для забавы повесил ее здесь.
Я осмотрел свою гвардию, собравшуюся в кабинете. Добрынин и еще один опер. Вместе со мной прям три богатыря.
Из громкоговорителя послышался женский голос:
— Главному технику срочно зайти в штаб.
Через минуту аккуратно постучали. Вежливый посетитель приоткрыл дверь и сделал шаг в кабинет.
Ну а дальше все как учили. Расслабляющий удар по голени. С двух сторон мои помощники налетают на «клиента» и заламывают руки. Я же приподнимаю вверх его подбородок — чтобы зубами не раскусил вшитую в воротник ампулу с цианидом, если она имеется.
Держали «клиента» крепко. Я пробежал ладонями по его карманам.
Ощупал воротник. Ампулы нет. И опасных, стреляющих, колюще-режущих предметов тоже. Впрочем, их и не должно быть. Но проверить следует — порядок есть порядок.
Наручники защелкнулись. Все, теперь можно отпустить задержанного. И дать ему возможность выпрямиться, прислонившись к стене. Главное, чтобы головой о стенку биться не стал. Но он вроде не из таких.
Стоим друг напротив друга. Любуемся.
— Что вы делаете? — просипел севшим голосом наш «клиент». — Вы хоть понимаете, что…
— Оставьте.
Все мы понимаем, Михаил… Или все же Святозар?
Ленковский на миг ошалело уставился на меня.
— Красивое у вас имя… Кстати, ваш брат жив, — продолжил я, радушно улыбаясь. — И передает вам горячий братский привет. И благодарность за все.
Тут Ленковский потерял над собой контроль. Бросился на меня.
Что он хотел достичь со сцепленными за спиной руками? Снести меня, размазать о стену, закусать до смерти? Да черт его поймет. На миг он просто обезумел.
