– опять медленно произносит он, все это время смотря на меня. Мне кажется, он даже знает, о чем я думаю. О ком…
Сглатываю. В комнате стало слишком душно. Словно она накалилась.
– Ой, пап, ну что ты говоришь… – машет рукой Клава.
– Анна должна быть осторожна, – не слушая дочь, твердо поизносит он, так что его голос вибрирует и отдается где-то внизу живота… – Если не хочет последствий.
Клава закатывает глаза. А я не могу отвести взгляд от ее отца. Как и он, словно сейчас между нами появилась связь… Но она разрывается, когда мужчине звонят.
Он достает телефон из кармана, смотрит на дисплей и быстро уходит.
– Слушаю!
Момент между нами растворяется. И я даже ощущаю какое-то сожаление. Ругаю себя, что не должна такое чувствовать. Но по-другому пока не получается.
– Сорри за это, – слышу тихое Клавы. – Просто я обещала папе, что никаких парней, хотя бы первый курс. Типа только учеба, – делает она пальцами кавычки.
– Теперь я думаю, что он, возможно, прав, – подруга явно впечатлена не только талантом журналиста.
– Ой, не будь тоже занудой, – опять закатывает она глаза, а я только смеюсь.
Дальше мы не вспоминаем эту тему. А потом вообще расходимся. Как и в школе, в университете никто не отменял домашнее задание. А у меня, наоборот, стало его намного больше. Засиживаюсь почти до самой ночи, так что глаза начинают слипаться.
Встаю, немного разминаюсь. Нужно принять душ и ложиться спать, а то завтра к первой паре.
Выхожу из комнаты, в квартире тишина. Скорее всего, все спят.
Поэтому быстро на цыпочках иду в ванную. Закрываю дверь и раздеваюсь, заходя в душ. Вода немного расслабляет затекшие мышцы. Опять вспоминаю мужчину. Его мощное тело и голос…
Приятная тяжесть внизу живота начинает распространяться по всему телу, соски напрягаются, превращаясь в маленькие камушки, когда я притрагиваюсь к ним. Представляю, как бы это сделал мужчина, его руки с крупными венами легли бы на мою грудь, сжимая ее, беря сосок между пальцами. Немного больно, но одновременно приятно.
Его язык прошелся бы по моей шее, до самых ключиц, лаская влажную кожу…
– Анна… – его рык, и внизу живота уже все пульсирует. Никогда мне не нравилось мое полное имя, слишком грубое. Но из его уст оно звучит как-то порочно и волнительно.
Кожа становится слишком чувствительной, тело возбуждено до предела. Даже не понимаю, как с моих губ срывается стон.
Моему телу хорошо, но этот стон отрезвляет меня. Словно я делаю что-то постыдное. Хотя так и есть.
