Упирается руками в лопатки и вынуждает лечь.
— Расслабься. Здесь твой сын и его отец. Я ведь все понимаю.
Я впервые за день рада, что мы не одни. Не уверена, что у меня хватило бы сил сопротивляться, а у Ника — остановиться. В некотором роде Макар прав — курортный роман не для меня. Тем более, когда он проходит на глазах у сына."
"С Ником мне неожиданно хорошо, он веселый и напористый. Мужчина, которых я всегда сторонилась и никогда не подпускала к себе, потому что боялась утонуть и увязнуть. Последним таким, как он, был Макар, хотя сейчас он сильно изменился и больше не прет напролом, как танк.
Сейчас же мне неожиданно приятны ухаживания Ника. Может быть потому что он действительно меня привлекает, а может потому что я хочу убедить Макара в том, что он мне безразличен.
Руки Ника мягко спускаются к ягодицам и ногам. Я полностью расслабляюсь, отвлекаюсь от мыслей обо всем и думаю о том, стоит ли пробовать. Интерес Ника ко мне слишком очевидный, чтобы строить из себя дурочку. Вполне возможно, Агния показывала меня ему и раньше, а теперь у него появилась возможность за мной поухаживать.
— Не хочешь вечером со мной поужинать? Я знаю классный ресторан недалеко от отеля.
— Не уверена, что это хорошая идея.
— Я могу снять номер в отеле и мы поужинаем на его территории. Там ведь есть неплохие ресторанчики.
Я прикрываю глаза. Трудно отказывать мужчине, когда хочется дать себе шанс и согласиться.
— Это просто ужин, Оля, — уговаривает тоном змея-искусителя.
По крайне мере, я именно таким его всегда представляла.
Хриплым, уверенным, настойчиво соблазняющим.
— Просто намазать спину маслом у тебя не получилось, — замечаю, осознавая, что он перешел к ступням, которые в загаре не участвуют.
— Увлекся, — соглашается Ник, но не оставляет меня в покое. — Ты такая красивая.
Его голос звучит мягко, руки скользят нежно. Я позволяю себе ни о чем не думать. От релакса меня отвлекает радостный сын, топот ножек которого я слышу задолго до того, как он оказывается рядом.
— Вода такая теплая! — восклицает Тимофей и прежде чем я раскрываю глаза, мою покрытую маслом спину обливают ведерком морской воды.
Я вскрикиваю, Ник сзади матерится на английском. Я быстро сажусь, прижимаю к груди развязанный на спине купальник и растерянно смотрю на сына. Тимофей хмурится, когда смотрит на Ника. Смешно щурит лоб и закусывает внутреннюю сторону щеки. Он делает так всегда, когда чем-то недоволен.
— Материться нельзя, — заявляет серьезно. — Мама за такое дает по губам и жопе.
