Я чувствую себя немного неловко. Одно дело, когда ты постоянно видишь утыканного трубками ребенка и совсем другое столкнуться с ним лицом к лицу. Впрочем, Степа улыбается. Бледный, худенький и немного растерянный и улыбается. Первым отмирает Тимофей. Он оставляет мою руку и идет к брату. Я пытаюсь пойти за ним, но Макар меня останавливает, обхватив за плечи.
— Дай им познакомиться самим.
Я киваю и стою, напряженно выпрямив спину.
К моему удивлению, знакомство проходит спокойно. Ребята успевают даже подружиться и посмеяться, впрочем, Степа долго играть не может и очень быстро засыпает.
Я забираю Тимофея, и мы втроем выходим из палаты.
— Мам, а мы еще придем? — с интересом спрашивает Тим.
— Придем. Завтра, — обещаю.
— Будешь какао? — интересуется Макар, протягивая сыну стаканчик.
Пока мы говорили, он успел взять для Тима какао. Сын с удовольствием забирает стаканчик из рук Измайлова и садится в кресло. Макар же подхватывает меня под руку и отводит чуть в сторону:
— Мне нужно тебе кое-что сказать.
Я на несколько мгновений напрягаюсь, хотя понимаю, что ничего ужасного Измайлов мне сказать не может.
— Что?
— Я был сегодня у врача. Вчера Степану потребовалось переливание. Моя группа не подошла из-за резус-фактора.
— И? — все еще не понимаю я.
— Степан не мой сын, Оля.
Я охаю, распахивая глаза в ужасе.
— Это возможно?"
"— Это правда, — вздыхает он. — Я сегодня звонил Жанне. Она со слезами подтвердила, а еще напомнила мне о том, что не собирается его воспитывать, и я, вообще-то, взял ответственность.
— Ты собирался отказаться от опеки?
— Нет, конечно. Она действовала на опережение, — усмехается криво. — Степан мой сын, что бы не случилось. То, что я узнал — не меняет ничего, но теперь я знаю, что не изменял тебе. В ту ночь между мной и Жанной ничего не было.
Я шокировано перевариваю информацию. Это ровным счетом ничего не меняет, свое решение я приняла раньше и не собираюсь от него отступать, но… я поверить не могу, что эта сука сделала что-то похожее.
Я, конечно, никогда не была о ней высокого мнения, но ее поступок перешел все допустимые границы. Она разрушила союз двоих людей. Даже если мы с Макаром поссорились, у нее не было никакого права говорить о своей беременности ему! Она ведь знала, что у них ничего не было!
— Оля… ты расстроилась? — Макар обхватывает меня за подбородок.
— Я… в шоке. И, твою мать, Измайлов! Я надеюсь, что никогда в жизни не увижу Жанну, иначе, клянусь, я ее придушу!
Глава 51
Оля.
