Он заменял и паспорт, и банковский счет.
- Не стоило, - отмер Хорган. - Это моя вина. Я не сдержался.
Поднявшись, он шагнул в сторону выхода.
- Сэр, - тихий голос помощника заставил его замереть. - Вы же неспроста вспомнили про Одеон? Есть что-то еще, о чем вы умолчали. То, почему вы сегодня здесь.
Несколько минут Хорган молча смотрел на двери. Они были близко. Всего в десятке шагов. А за ними - белая морозная пустошь, озаренная сиянием трех лун. И где-то там была девушка. Его проклятье. Его наказание. Он не хотел ворошить призраков прошлого, но она их разбудила.
Она заставила их проснуться, не зная, что открывает ящик Пандоры.
Рубан думал, что командор уже не ответит. Но вот он медленно повернулся в сторону зала. Там все еще оставалась блондинка с одним из мужчин. Расстегнув рубашку на груди старателя и мурлыкая, как большая кошка, она покусывала его соски. Мужик млел, похлопывая ее по ягодицам.
- Сколько? - произнес Хорган, сверля девушку взглядом.
Брюнетка за стойкой отреагировала моментально:
- Пятьсот в час.
Но она сейчас занята.
- Тысяча - и она для меня свободна.
- Как скажете, сэр."
"***
Пробуждение было тяжелым и мутным, как после долгой пьянки. Но Хорган точно знал, что не пил. Во всяком случае, не столько, чтобы на утро мучиться тяжелым похмельем.
Разлепив веки, он уставился в потолок, низкий и серый, с выступающими бетонными перекрытиями, слегка замазанными штукатуркой. Откуда-то сбоку падал луч света, и в этом луче танцевали пылинки. Несколько секунд он бездумно наблюдал за этим танцем, пытаясь собрать мысли в кучу.
Потом услышал шорох, доносившийся из угла.
Повернуться не получилось. Стоило только пошевелиться, как все тело пронзила острая боль. Шумно выдохнув, Хорган закрыл глаза.
- Кто здесь? - произнес он, уже догадываясь, каким будет ответ.
Но вместо ответа услышал, как распахнулась дверь, и незнакомый женский голос с облегчением крикнул:
- Лара! Дерранг очнулся!
Раздались торопливые шаги. Кто-то приблизился к кровати и заслонил собой яркий свет.
В нос ударил запах дешевых духов.
- А-а, очнулся, значит, красавчик, - еще одна женщина, кем бы она ни была, склонилась над командором. - Силен. Я уж боялась, что все, отмучился, грешный.
Хорган с трудом шевельнул ссохшимися губами. Только теперь он понял, как хочется пить. В горле словно застряли комья песка, а язык увеличился вдвое, стал чужим. Непослушным.
- Пить! - собственный голос показался ему похожим на хрип.
- Вот, осторожно.
