Хотя по закону должен был передать этих тварей суду.
- Ну, - Рубан пожал плечами, - они заслужили смерть. На счету этой банды немало крови, так что вам не о чем сожалеть.
- Я сожалею лишь об одном: что не уничтожил их раньше. Долго выслеживал, отвлекался на другие задания. Но именно они были моей основной целью. Именно из-за них я стал карателем. У меня к ним были личные счеты.
- Я тогда думал об этом. Вы приказали не щадить никого. Ни детей, ни женщин. Хотя знали, что у пиратов там целый город в пещерах. Но приказ есть приказ, в карательные экспедиции не идут те, кто сомневается в приказах своего командира.
Хорган невесело усмехнулся. От крыльев его носа к губам пролегли горькие складки. Сделав глоток, он поднял на Рубана тяжелый, пронзительный взгляд.
- Так ты меня не осуждаешь?
- Нет.
- А должен. Я мстил. - Слова - холодные, бесстрастные, и от этого еще более страшные - начали падать свинцовыми каплями с губ командора. - Упивался их болью и криками, и надеялся, что они заглушат крики внутри меня.
Крики моей невесты, которую разорвало на части у меня на глазах. Она была беременна. Я видел его... своего ребенка... Окровавленный кусок плоти. Видел, как он лежал в луже крови, в том, что осталось от его матери... Такое невозможно забыть. И знаешь, за все эти годы я не почувствовал ни раскаяния, ни облегчения. Эта боль продолжает выжигать меня изнутри.
Он сидел бледный, с напряженным лицом, с остекленевшим, остановившимся взглядом.
- Они убили ее. Такахейцы. Напали на лайнер, на котором мы летели домой.
Ты знал, что у меня был дом на Радоне? - еще одна кривая усмешка. - Я собирался жениться, осесть там, завести с десяток детишек и всю жизнь разводить утасов.
- Вы?
Раздался едва слышный треск, утонувший в шуме. Хорган перевел взгляд на свою руку, только что сжимавшую стакан с аррашем. Он даже не заметил, как сжал его с такой силой, что толстый пластик лопнул, словно стекло. Острые грани впились в ладонь, манжет окрасился в красный цвет, но на лице командора не отразилось ни единой эмоции.
Он просто разжал руку, и остатки стакана упали к его ногам.
- Эй, у нас вся посуда подсчитана! - тут же подскочила барменша. - Главный вы тут или нет, а за испорченный стакан с вас два кредита! Мы, знаете ли, на самоокупаемость поставлены!
- Держи, - Рубан сунул под сканер платежной машинки запястье с вшитым чипом. Электронная система тут же списала с его баланса нужную сумму. Такой чип был намного надежнее давно вышедших из обихода бумажек.
