- Ни в чем себе не отказывай, крошка, - Брок улыбнулся ей почти ласково.
И вышел, задраив единственный вход.
***
- Сэр, вы уверены?..
Сжимая кулаки от бессилия, Гарт Рубан смотрел, как его командор готовится совершить самый безумный поступок в своей жизни.
- Кажется, я уже все объяснил.
Не глядя на помощника, Хорган надел гермошлем, проверил крепления.
- Но это опасно для жизни! Сэр, при всем уважении, вы не можете вот так просто взять и...
- Хватит! - Голос командора прозвучал тихо, почти без эмоций, но от его тяжелого, холодного тона Рубан невольно вытянулся в струну.
- Я все знаю. Но мне плевать, насколько это опасно. Если я ее потеряю... - его кулаки с силой сжались, так, что вздулись узлы мышц на предплечьях, - если я ее потеряю, моя жизнь перестанет иметь значение. И это не метафора. Это реальность, в которой я существую. Открывайте!
Хорган махнул рукой техникам, и огромный герметичный люк, отделявший рубку командорского флагмана от коридора в стыковочный шлюз, медленно пополз вверх.
Ощущение собственного безумства накатывало на него холодными волнами, угрожая вот-вот поглотить, накрыть темнотой.
Ощущение бессилия, тщетности своих глупых попыток что-то изменить. Его жена там, с этим мерзавцем, подвергается риску. И она не одна. В ней его ребенок. Их ребенок!
Все это он уже проходил. Десять лет назад. И тогда он все потерял.
Всех его сил, умений и знаний не хватило, чтобы спасти одну-единственную женщину, которая была ему дороже Вселенной.
Теперь события будто вернулись к своим истокам.
Будто он существует в каком-то замкнутом круге, где раз за разом должен терять любимых...
Он слишком долго старался не вспоминать. Слишком долго запрещал себе думать об этом. А теперь воспоминания нахлынули ледяным потоком. И Хорган с ужасающей ясностью понял, что чувствует то же, что и тогда: отчаяние. Всепоглощающее, бесконечное, глухое, как космический холод.
Нет, он никогда не сможет забыть тот момент, когда его выбросило в открытый космос из взорванного лайнера. Но в ту минуту, когда его тело рвало и корежило в ледяном пространстве, его душа испытывала еще большие муки.
Да, тело он смог залатать. Раны затянулись, кости срослись. Но душа осталась мертва. На целый десяток лет."
"Пока он не встретил ЕЕ.
Теперь ОНА его душа, ЕЙ принадлежит его жизнь. Вся. До последнего вздоха.
И сейчас он не может сдаться.
Не имеет права на слабость.
Люк с шипением опустился, замыкая рубку. Через несколько минут вспыхнули огни шлюзового отсека. Это было сигналом.
