Девушка почти равнодушно позволила связать себя по рукам и ногам. Мысль о сопротивлении возникла где-то на периферии сознания, но тут же была отброшена за ненадобностью. Зачем сопротивляться тому, чего сама так хотела? Ведь она же хотела убраться с этой планеты? Так почему же теперь ее сердце сжимается от страха и горечи? Почему, стоит закрыть глаза, как на ресницах выступают соленые слезы? И почему при мысли о Хоргане накатывает тоска?
Вот, она почти на пороге своей мечты, своего самого сокровенного желания, которым бредила все эти месяцы, считая жизнь с командором не больше, чем наказанием.
Так почему же сейчас она не чувствует радости? Только бесконечный страх, боль и жалость к самой себе. Она как маленький ребенок, заблудившийся в темном лесу. Никто не придет к ней на помощь. Никто не спасет...
Хорган бросил ее. Она ему надоела.
Что ж, сама виновата. Так ей и надо...
Несколько минут она отстраненно наблюдала, как Брок запускает автопилот, вводит координаты, проверяет отсеки, нет ли там незваных гостей.
Но все было чисто: компьютерный мозг «Стрекозы» не обнаружил ни неполадок в системе, ни лишних пассажиров.
С почти счастливой улыбкой Брок нажал запуск. А потом зажмурился и шумно втянул в себя воздух, пахнущий пластиком и каленым металлом.
- Чуешь? Это запах свободы!
Кира почувствовала, как под ногами дрогнула палуба. Сквозь толстые слои обшивки донесся гул запущенных двигателей. Девушка обреченно закрыла глаза.
- Ты врал насчет удаления моего штрих-кода? - она спросила это почти без эмоций.
И тут же поняла, что знает, каким будет ответ.
- Ну, почему сразу врал? - Брок осклабился и потрепал ее по щеке, как собачонку. - Я действительно знаю парней, которые могут избавить тебя от этого украшения. Чтобы потом федералы не смогли отследить, когда я продам тебя какому-нибудь магнату на черном рынке.
Кира в ужасе отшатнулась, но пластиковые жгуты, которые он использовал вместо веревок, безжалостно впились в кожу.
«Когда»! Не «если»! Брок действительно заранее все спланировал и рассчитал.
- Подонок! - выплюнула она, метя ему в лицо.
- Не стоит благодарности.
Он с силой сдавил ее челюсть, так, что Кира вынуждена была открыть рот, и тут же запихнул туда какую-то вонючую тряпку, жутко похожую на грязный носок. Второй тряпкой он обвязал девушке рот, и грубая ткань врезалась в нежные уголки губ.
К горлу тут же подкатил рвотный приступ. Задыхаясь, Кира почувствовала, как глаза застилает туман. Теперь она не могла даже кричать.
