— Так что нам не о чем разговаривать!
Говорим мы достаточно громко, и конечно все взгляды беременных посетительниц направлены на нас.
— Причем тут аборт, Кристина? Я хотел извиниться перед тобой!
Да ну! А за что? Стою в ступоре.
— Н…не стоит. — шаг вперед, хочу обойти его, но в узком коридоре сделать это проблематично. — Пустите!
— Кристина, прости меня пожалуйста, я был полным идиотом!
— Тише вы, на нас все смотрят! — сержусь я.
— Похер мне на всех! — хмыкает Михаил, и вдруг подается ко мне.
Его руки бережно обхватывают мой живот, а сам бывший босс опускается на одно колено.
Его голова теперь на уровне малыша, и вдруг незадачливый папаша сначала упирается лбом в живот, а потом и вовсе целует его через ткань платья.
— Михаил Захарович! Вы сума сошли? — шиплю я. — Встаньте немедленно! Что за цирк вы устроили?!
— Прости меня, малыш, — разговаривает Михаил с дочкой, — я обидел тебя и твою маму, но хочу, чтобы ты знал: я люблю тебя! Я буду заботиться о тебе, и о твоей маме. Буду защищать вас, любить и буду рядом.
Всегда.
Я в полном обалдении от действий Михаила. Я могла ожидать от него всего что угодно, но только не этого…
Малышка видимо тоже удивилась вниманию папочки и начала пинать его ладони.
— Шевелится!!! — в полном восхищении Михаил смотрит на меня, а потом снова на живот. — Кристина! Мой сын шевелится!
Вид у Михаила Захаровича полностью укуренный. Впервые в жизни вижу его таким придурковато-растерянным.
— Ну конечно, ребенок живой внутри! Что вас удивляет?! — восклицаю я.
— Сынок… сыночек мой! — нежно баритонит Михаил, продолжая кайфовать от шевелений малышки.
Стою в ступоре и поверить не могу, что Воронов снизошел до меня, и теперь стоя на коленях вымаливает у нас с доченькой прощения.
— О, а вот и счастливый папочка! — около нас останавливается узистка. Та самая, из кабинета.
— Еще какой счастливый! — Михаил все же поднимается с колен, в присутствии постороннего.
— Вы уже сообщили ему пол ребенка? — уточняет женщина.
— Э-э-э… — теряюсь я.
— У вас будет девочка! Представляете, какая удача?! — сделав свое черное дело, узистка теряет к нам всякий интерес.
С ужасом смотрю на Михаила Захаровича. На его реакцию.
— Как девочка, Кристина? Она сказала девочка? Но… у нас же сын будет… — бестолково бормочет Воронов."
"Мне ужасно неприятно. Я так и знала! Не нужны ему девочки. Ну и ничего, без него как-нибудь проживем!
Пользуясь его замешательством, я таки проскальзываю к выходу и быстрым шагом покидаю женскую консультацию.
