Мы летим одной из самых надежных авиакомпаний.
И я верю ему. Мне и впрямь не страшно, пока он держит меня за руку. Откидываюсь в кресле назад, прикрываю глаза. У меня закладывает уши.
— Глотай! — сквозь вакуум слышу баритон Воронова, — Несколько раз сглотни и не забывай дышать!
Босс разминает мои пальцы, переплетает их со своими, поглаживает подушечкой мое запястье.
— Опять у тебя пульс зашкаливает! — тревожно констатирует он. — Сердце не болит?
— Нет. — как я ему скажу, что пульс у меня зашкаливает именно от него, а не от полета?!
— Надо тебя на обследование отправить.
Это не очень хорошо для ребенка. Ему может не хватать кислорода, а это — плохо. Очень плохо.
В полном шоке открываю глаза на Михаила. Он снова упоминает ребенка?! Ему не безразлична моя беременность?! Но у него же было другое мнение на этот счет? Передумал? Принял мое положение? Принял существование ребенка в его жизни?
Самолет немного выравнивается, продолжает набирать высоту. По проходу пролетает Ангелина, а следом за ней проносится Кирилл Захарович.
Оба спешат в кабинку туалета. Благо, она еще свободная.
— Видишь, не одной тебе плохо. — ухмыляется Михаил.
Я открываю глаза, и меня начинает мутить. Боже, только не это!
— Тошнит? — замечает мое состояние Михаил.
— Сейчас. — прошу я его помолчать. Прикрываю глазала, откидываюсь а спину кресла.
— Мне на плечо ложись, вот так. — Михаил уютно устраивает мою голову на своем предплечье.
Ерзаю, потому что мне не по себе. Мы же все таки у всех на виду, в салоне биззнес класса, и вдруг такое проявление интимности…
— Хватит ерзать, Овечкина! Лежи спокойно! — строго выговаривает мне босс.
А потом приобнимает меня, притягивает к себе, и поглаживает по противоположному плечу, прямо через одежду. Но все равно становится уютно, тепло, комфортно в его руках. Пригреваюсь, расслабляюсь и тошнота постепенно уходит. Кажется, словно малышу тоже уютно в объятиях отца.
Приоткрываю глаза. Ангелина с Кириллом проносятся в туалет уже по второму кругу.
Михаил обнимает меня с совершенно каменным выражением на суровом лице, но вот сердце его тоже частит с ритмом.
— Простите, с вами все хорошо? — около нас оказывается стюардесса.
Вышколенная, вежливая, услужливая. Она и впрямь обеспокоена моим состоянием.
— Вы что-то предлагаете? — не думая отпускать меня хмурится Воронов.
— Я могла бы измерить давление. Возможно оно у девушки понижено.
Михаил оценивающе оглядывает меня. Прищуривается. А потом коротко кивает.
