Бить будет? Я в ужасе наблюдаю за этим действием. Леша тоже меня бил. Это страшно. Это не должно повторяться. Но я ничего не могу сделать против крупного мужчины, стоящего вплотную ко мне. Я только зажмуриваюсь с такой силой, что искры сыплются из глаз. Я верю, что так мне будет легче перенести боль.
Но вместо удара я ощущаю легчайшее невесомое прикосновение к своей щеке. Несколько шершавых пальцев проводят вверх-вниз по моей коже, а потом чувственным, каким-то бесстыдно-интимным жестом заправляют выбившуюся прядь мне за ухо.
Ушко тоже ласкают так, что у меня мурашки бегут по всему телу.
— Просто береги себя. — обжигает мои губы горячее мужское дыхание.
А затем меня снова тянут за собой, так и не отпустив мою руку, и не дав опомниться от небольшой, но столь значимой для меня ласки."
"Это что сейчас такое было? Михаил впервые за время моей беременности проявил заботу о ребенке? Да, он не признал этого, и не признает никогда, но он думает о моей беременности. Он помнит о малыше и оберегает меня вместе с ним.
Может, еще не все потеряно? Во мне поднимается теплая волна женского умиления. Возможно, когда его малыш появится на свет, сердце безжалостного босса дрогнет и он примет своего ребенка? Сомнений в этом масса, но все же сейчас, своим поступком он заронил семя надежды в моем сердце. И в сердечке малыша. Нашего с ним малыша…
Глава 31
МИХАИЛ ВОРОНОВ
Сто лет не был в бабских бутиках. Эвелина таскала меня в бытность своей беременности. Теперь вот Овечкина. Но разница между этими женщинами колоссальная.
Эвелина всегда вела себя нагло и напористо, Кристина же жмется ко мне, пугливо рассматривая лифчики и трусы на манекенах.
Да, начать я решил с самых азов, так сказать. Кристина такая нежная и красивая, она должна носить дорогое кружево, а не обыкновенный топорный хлопок.
— Михаил Захарович! — подлетает к нам стайка девиц-консультанток. — Рады снова вас видеть! Подобрать вам что-то подходящее?
— Вот, девушке подберите. — хмурюсь я.
Ну и дуры. Нафига мне что-то подбирать в магазине лифчиков и чулков? Две продавщицы берут Кристину в оборот, а третья, знакомая, так сказать, томно поднимает на меня глаза и закусывает губу.
— Давно вас было не видно, господин Воронов.
— Были дела поважнее — морщусь я от неприятных воспоминаний.
Ночной клуб, громкая музыка, эта самая девица, развязно ломающаяся около меня. Думала, что потрясет жопой, вываливающийся из короткой юбки около меня и окажется в моей постели.
