Я не могу улетать так далеко от женской консультации. Вдруг что-то случиться с ребенком? Его, на минуточку, ребенком?!
Забываю, что хотела достойно ответить Пузыреву, и вылетаю из его кабинета. Пойду к Воронову. Выскажу все, что я о нем думаю! Овца я тупая, как он меня считает, или имею собственное достоинство?!
* * *— Кристина? — удивляется Татьяна, поднимая на меня глаза. — Вы к кому?
— К Воронову! — решительно говорю я.
Это надо решить прямо сейчас, пока я еще не растеряла весь боевой запал. И пока на меня снова не напал токсикоз.
— Михаил Захарович занят, — в ужасе мямлит Татьяна, — он просил не отвлекать его.
— Я мигом! — и, хотя я сама трясусь как осиновый лист, но все же отпираю дверь в кабинет генерального."
"Воронов, точно скала, сосредоточившись изучает какой-то документ, сидя на своем навороченном боссовом кресле. Огромный. Раскаченный, точно медведь. Крупный, маститый мужчина. Ткань его делового костюма натянулась на мышцах, грозясь вот-вот сдаться и порваться под их натиском.
Греческий профиль его завораживает.
Породистый прямой нос, тяжелая линия густых бровей, резкий изгиб губ. Красивый и опасный мужчина. Мой ребеночек будет одарен красотой и породой своего отца. Лучших ген для него не сыскать. Но я пришла совсем не за этим.
— Ты? — поднимает на меня тяжелый взгляд из-под густых бровей.
Но взгляд как будто теплеет. Совсем немного, будто на ледяной айсберг подул теплый ветер Индийского океана.
— Не ожидал тебя тут увидеть!
— А я не ожидала, что вы так подло со мной поступите! — повышаю я на него голос.
Впервые в жизни повышаю, а у самой все обрывается внутри: сейчас он меня убьет. Встанет, и в окно выкинет. Как назойливую, залетевшую в кабинет муху.
Его брови слегка поднимаются наверх, будто в легком недоумении.
— Поясни.
— Мне нельзя лететь! — теряю я половину своего запала.
Михаил не спрашивает, лишь на лице его не высказанный вопрос.
— Я на раннем сроке беременности. У меня токсикоз. Угроза выкидыша. Вы специально этого добиваетесь? Чтобы я ребенка потеряла?
Как бы я не боялась этого опасного мужчину, но ставить под угрозу жизнь своей крошечки я не намерена!
Тяжелый взгляд буравит меня.
Желваки на скулах белеют. Кажется, Воронов начинает выходить из себя.
— Это не шутки вам! Почему из всех сотрудников вашей огромной компании должна лететь именно я? Ведь я…
— Достаточно. — веско произносит гендир. — Верните деньги, что выкрали из компании, а потом можете быть свободными.
Господи, какая сволочь! А лицо такое, каменное.
