— Михаил Захарович! — скрипит дверь Пузыря, — Как хорошо, что вы зашли! Я как раз к вам собирался!
Я трясу головой, и с трудом отрываю взгляд от Овечкиной, чтобы перевести его на Гаврилу.
— Идемте, Михаил Захарович, у меня к вам огромная просьба!
* * *— Помощница мне в поездку нужна, Михаил Захарович! — лебезит передо мной Пузырь.
— Дорос что ли до личного секретаря? — хмыкаю я.
— Много расчётов, шеф, цифр, боюсь одному мне не справиться, — не обращает внимание на мою грубость главбух.
Ну и дела… Да уж, если на Красавину еще можно положиться, то вот на Татьяну… вообще ее что ли уволить нахрен?! Гаврила тоже только орать может на своих баб.
— А кого ты хочешь в Сочи взять? — прищуриваюсь я.
— Ольгу Васильевну.
— Эту старую воблу? Хочешь попялиться на ее целлюлит в купальнике?"
"На самом деле, ничего против целлюлита и возраста своих сотрудниц я не имею. Но Ольга Васильевна — первая сплетница и крайне мерзкая женщина, толку от нее будет не больше, чем от моей Татьяны.
— Ну не Овечкину же с собой тащить. — брезгливо оттопыривает губу Гаврила.
А меня как током сшибает от этой мысли.
— Чего ты против Овечкиной имеешь?
— Да она же тупая как пробка. Еще и воровка. — присовокупливает Пузырь.
Мне становится неприятно. Будто значимого для меня человека опустили.
— Все ошибаются. — возражаю я. — И она платит за свой поступок. А на счет тупости: это твой сотрудник, Гаврила, натаскай ее по этой сделке. У тебя еще четыре дня впереди.
— Шеф, вы сейчас серьезно? — Гаврила белеет от злости.
— Я похож на шута? — рычу я.
Рычать-то рычу, но вот на душе сразу как-то спокойнее становится. Пригляжу за этим горем луковым в поездке, а то мало ли что без меня с ней случится. Она ведь ребенка моего вынашивает, как никак. То есть, просто ребенка. Просто ребенка, я сказал!
Глава 27
КРИСТИНА
Утро добрым не бывает. Особенно раннее. Особенно с токсикозом… Мне на работу к девяти, как и детям, всем троим, в садик.
Санузел в крохотной хрущевке совмещенный, и нетрудно представить весь ад, царящийся там по утрам с тремя взрослыми и тремя маленькими детьми.
Кто-то из них сходил по большому, и меня выворачивает наружу, едва ли я завладеваю ванной комнатой. На кухне меня тоже поджидают малоаппетитные запахи. Надя варит манную кашу, а ко мне тошнота подступает, едва ли я ощущаю запах пригоревшего молока.
— Ешьте! — рявкает на детей Надежда.
