Что я ей ничего не сделаю, а еще у нее есть сокрушительный рычаг давления на меня, и сейчас она его непременно применит: — Сын уже забыл, как его папаша выглядит!
— Заберу сегодня Колю к себе. — хмыкаю в трубку, — Довольна?
— Не сегодня, а на выходные. — ломается стерва. — У него школа, забыл что ли? Ах да, ты и не знал, что у тебя ребенок первый класс заканчивает.
Как же сильно я хочу ее послать, но я же мужик. Должен держать себя в руках.
— Я очень прекрасно помню об этом, Эвелина, — отвечаю вкрадчиво, — напомнить тебе какой именно счет я высылаю данной частной школе ежемесячно?
— Себе напомни! — пытается еще раз вывести меня из себя Эвелина, но я таки нажимаю на отбой.
Я в бешенстве. Бью кулаком по столу. А надо бы по башке этой дуре. Вот знает она, как вывести меня из себя, и знает, что безнаказанна целиком и полностью. А я сам болван виноват. Больше я в своей жизни подобного не допущу. Больше никаких жен и никаких детей! И никакого чувства вины, когда женщина давит ребенком на нужные рычаги мужской души.
Сынок мой еще мелкий. Ему мать нужна. Но, когда подрастет, я сделаю все, чтобы делом показать ему, как он мне не безразличен. А пока я делаю для него все возможное: он живет в роскошной квартире, у него своя комната, набитая игрушками и техникой до отвала. Есть няня, репетиторы, всевозможные кружки и секции. Охрененно дорогая частная школа и… его мамаша, которая удобно устроилась на моей шее, свесив ножки, стерва.
Ладно, надо успокоиться. Скоро совещание с братом и акционерами. Поднимаюсь.
Поправляю пиджак и галстук. Взгляд мой падает на зеркало. Галстук помятый немного. Как и моя суровая небритая рожа. Без сожаления срываю его и бросаю в мусорку. Часть татуировки становится видна в горловине белоснежной рубашки. Да и хрен бы с ней, так брутальнее. Вообще, видок у меня тот еще. Бешеный взгляд, раздраконенный бывшей, татуировки, черные волоски на груди. Ну и хер с ними. Чай не барышня кисейная. Но вид у меня как у злобного волкодава. И это хорошо.
Выхожу из кабинета.
— Тань, бумаги мои принеси на совещание.
— кидаю секретарше.
— Да, Михаил Захарович, сейчас все распечатаю и поднесу.
И это меня тоже раздражает. Секретарша должна была подготовить их заранее, а не «вот прям сейчас распечатаю и занесу». Ну почему женщины такие тупые?! Все причем, без разбора. Что мамаша моя, что бывшая, что секретарша.
От злости едва ли не скриплю зубами, а трясущиеся руки складываю в кулаки, пряча их в карманы.
Молча иду мимо идиотки, чтобы не сорваться.
