Под последней страничкой Мария обнаружила визитную карточку антикварной лавки, которая находилась в соседнем городке.
– Какие глупости… Кажется, я заигралась в Шерлока Холмса, – вслух сказала она. – Но дорога займет минут сорок пять.
Перед выходом из дома она на минутку прилегла на постель мужа и понюхала его подушку. Ощутив знакомый запах его любимого дегтярного шампуня, почувствовала, как в глазах набухает соленая влага. Но быстро взяла себя в руки. Что бы там ни произошло – банальнейшая пошлейшая история адюльтера в тропическом раю или настоящая беда, она останется трезвомыслящей, не позволит себе сентиментальничать или раскисать.
Во всяком случае, раньше времени.
* * *Антиквар, крошечный старичок, был похож на унылую облезлую птицу – сухонькое сморщенное личико, внушительный костлявый нос с горбинкой, подслеповатые круглые глаза необычного светло-желтого оттенка, над которыми кустились лохматые седые брови. Через редкие легкие волосики на голове проглядывала розоватая с пигментными пятнами стариковская кожа.
И магазин его походил на птичью клетку. Крошечное пространство было завалено живописным хламом, среди которого инородными предметами смотрелись «кормушка» – чайный столик со сваленными как попало продуктами и «поилка» – новенький кулер.
Птица, о которой все забыли, потому что она больше не поет и не приносит радости.
Увидев на пороге Марию, антиквар обрадовался, замахал руками-крылышками. От каждого его движения вокруг поднимались клубы едкой пыли. Но когда старик узнал, зачем она пришла, сразу поскучнел.
Не клиентка, которая могла бы спасти его подыхающий бизнес. Правда, было непонятно, как ему до сих пор удавалось выжить с таким специфическим магазином в небольшом северном городе, где почти никто не интересовался искусством и стариной. Никаких особенных ценностей у антиквара не было. Немного старинных книг, фарфор начала двадцатого века, парочка китайских чайных сервизов средней степени сохранности, какая-то ветошь вроде полусгнивших солнечных зонтов из грубого кружева.
Мария положила на заваленный пыльными фарфоровыми статуэтками стол бумажку в пятьдесят евро, и антиквар немного оживился.
– Милое дитя, я прекрасно помню вашего мужа. У меня мало посетителей, и я пока еще не выжил из ума. Но вряд ли я чем-то смогу помочь. Он приходил всего однажды, говорили мы мало… Кстати, налить вам чая?
Мария представила, как ей протянут чашку в разводах векового жира и предложат окаменевшее реликтовое печенье, и с вежливой улыбкой отказалась.
