– Ага, и убедиться, что он умудрился вляпаться всего лишь в объятия знойной мулатки с глупыми глазами и выпуклой задницей.
– Если так, я успокоюсь. – Мария вовсе не была в этом уверена, но и демонстрировать низменную ревность не желала. – Ну и что? Значит, просто проведу неделю на пляже… Ладно, я тебе позвоню, когда что-нибудь решится. Побуду тут еще полчаса и зарезервирую себе билеты.
Мария поспешно распрощалась с подругой, потому что ее внимание привлекли папка с бумагами, несколько листочков, исписанных рукой мужа, и какая-то отсканированная странная книга, похожая на средневековый путевой дневник.
Патрик никогда не был любителем чтения, предпочитая книгам новостные сайты. Мария осторожно перебрала странички. Она почти сразу же поняла, что речь идет о тех самых краях, где в данный момент находится муж. Как будто вместе с банальными туристическими брошюрами он решил запастись эксклюзивной исторической информацией об острове."
"Ее муж был гением планирования. В этом было даже что-то невротическое.
Как будто неопределенность будущего пугала его до такой степени, что он предпочитал не давать ей шанса, почти поминутно расписывая каждый день. Когда-то Мария долго не могла к этому привыкнуть – Патрик болезненно реагировал на опоздание в десять минут или начинал нервничать, если они запланировали поход в пиццерию, а в последний момент Мария вдруг признавалась, что на самом деле ей хочется французских блинов с селедочным паштетом.
Видимо, он решил собрать материал для экскурсии. Боялся, что быстро заскучает в тропических декорациях.
Среди отсканированных книжных страниц находилась и карта, которую, если верить подписи, несколько столетий назад нарисовал мореплаватель. Это был скорее не топографический документ, а торопливая зарисовка дрожащей рукой, схема. Какие-то острова с певучими названиями, рифы, течения и несколько отдельных рисунков. Мария поняла, что давно сгинувший моряк то ли пытался перерисовать наскальную живопись, то ли фиксировал собственные, вызванные усталостью, галлюцинации.
На полях были изображены неведомые чудища из какого-то бестиария – похожие то ли на пауков, то ли на осьминогов. Только глаз, расположенный в самом центре их бесформенной плоти, из которой произрастали увенчанные шипами щупальца, был человеческим. Этот глаз получился особенно ярко. И, несмотря на то, что речь шла всего лишь о неумелых старых рисунках, Мария поежилась – от этих страниц веяло бедой. Может быть, оставшейся в далеком прошлом, но бедой.
