Значит, сейчас мы пообедаем, а потом я возьму курс по этой карте. Мне там не всё понятно, но я попробую… Ты иди, нарежь рыбки и возьми в холодильнике сидр. Кажется, я хочу выпить.
2010 год.
Закрытый научный институт НМ-612.
Новосибирск
В зале было душновато. Каждому из собравшихся, а было их не более десяти, хотелось поскорее попасть домой. Был конец рабочего дня, середина декабря, самое темное и вьюжное время года. Люди работали вахтами по шесть месяцев и жили в общежитии на территории НИИ. Идти до общежития надо было через сосновый лесок.
И каждый из скучавших в зале с нарастающей тоской думал о ледяном ветре, обжигающем кожу до самых косточек, о колючей метели, которая бросается на тебя с яростью изголодавшегося людоеда, намеренного обглодать твое лицо, и о крепком чае из малинового листа вприкуску с присахаренными сухарями. Если бы не человек, похожий на клинического сумасшедшего, который занял трибуну и через каждую фразу-другую повторял: «А сейчас начнется самое интересное!»
Кто-то сочувственно улыбался, кто-то явно демонстрировал раздражение, возводя взгляд к осыпающемуся потолку.
Профессорша Архипова. Она занимала себя вязанием – ее ловкие пальцы перебирали спицы машинально, однообразные движения погружали женщину в отрешенное медитативное состояние. Профессорша Архипова вязала кардиган для семилетней внучки, которую никогда в жизни не видела. Потому что десять лет назад ее дочь, даже не пряча глаз, сказала: «Ты мне – никто! У меня никогда не было матери.
Одно название». От изумления и удушающей обиды Архипова не задала ни одного уточняющего вопроса – просто вежливо кивнула и даже по инерции допила свой чай.
С дочерью она ни разу в жизни не поссорилась. Но и близости никогда не было. Архипова была так увлечена исследованиями, что иногда месяцами не видела дочь – возвращалась из лаборатории, когда та уже спала. У дочери были лучшие гувернантки и жесткий график. В четырнадцать лет ее отправили в закрытый британский колледж на Мальту.
Архипова делала ставку на образование. Профессорша предвкушала, что вот сейчас дочь вернется, поступит в аспирантуру, получит сытое место в подземельях НИИ, и наконец у них наступит период истинного слияния. Многочасовые споры над результатами исследований, диалог двух пытливых созданий, готовых положить всё, что потребуется, на жертвенник большой науки.
Но всё получилось не так. Дочь от аспирантуры отказалась наотрез. Это был удар.
