Это был ничем не примечательный вечер, похожий на сотни других вечеров, однако София заранее почувствовала – в атмосфере что-то изменилось. София вышла на крыльцо хижины, размяла плечи, потянулась и улыбнулась небу. Помахала кому-то рукой, с наслаждением умылась из ведра, используя вместо черпака половинку выдолбленного кокосового ореха. Посмотрела на свои руки – черные от загара, с пересохшей потрескавшейся кожей. Руки старухи. Когда много лет назад София ступила на остров, она была совсем другой – юной, исполненной надежд, порывистой, легкой, готовой принимать новые скорбные обстоятельства своей жизни точно плохо скроенное платье.
С годами она так отяжелела, как будто ее душа пропиталась черной тоской, набухла и вот-вот начнет кровоточить.
«А ведь это мой последний день, – вдруг пронеслось в голове. – Последний день, когда я вижу небо, деревья, свой дом». Повода для появления таких мыслей не было – физически крепкая, София отлично себя чувствовала, работа ее не представляла опасности. Старик вроде бы был ею доволен.
А помимо его неприятия на острове не существовало других опасностей.
Сердце тоскливо сжалось.
Бывали дни, когда она мечтала о смерти, звала ее, точно возлюбленного, с которым была в разлуке. Надеялась, что та придет, окутает своим черным бархатным плащом, убаюкает в костяных объятиях и вместе с последним выдохом Софии выпьет всю ее боль, все ее тревожные мысли о бездарно потраченной жизни, которая начиналась так ярко.
София посмотрела в сторону леса. Тау несколько дней назад присоединилась к команде охотников, ей это нравилось.
Теперь она спозаранку уходила в джунгли, вооружившись самодельным деревянным луком и несколькими ножами с грубыми деревянными рукоятками. На мать она почти не обращала внимания, общалась с ней как с призраком. София знала, что дочь ее презирает.
Какой странный и жестокий поворот колеса сансары, повторение вечной формулы. Когда-то и София презирала собственную мать за чересчур традиционные взгляды. Мать мечтала, чтобы София выгодно вышла замуж и открыла какое-нибудь свое дело, например, придорожную пиццерию для дальнобойщиков или маникюрный салон.
София ощущала себя ветром, а мать камнем. И вот теперь точно такие же чувства испытывает к ней собственная дочь.
Вместо обещанного чистого счастья – давящая тоска. Видимо, что-то она делала не так, если у всех жителей коммуны получилось, а у нее одной – нет."
"Привычным движением София вывалила из огромного, покрытого копотью чана рис в объемную глиняную миску.
