Женщине и в голову не пришло проверить слова дочери, такая избирательная слепота была ее защитной реакцией на то, что объяснить она никак не могла.
Но спустя неделю она возвращалась с работы раньше обычного, увидела во дворе взбудораженную толпу – полиция, машина «Скорой помощи», дворовые сплетницы, по горящим глазам которых можно было сделать вывод, что произошло нечто из ряда вон.
Одна из таких сплетниц, балерина на пенсии, уже двадцать лет пытающаяся примириться с тем, что лучшие годы были потрачены на то, к чему у нее не было ни таланта, ни даже страсти, подбежала к ней, задыхаясь от волнения.
Обычно бывшая балерина ходила с потухшим взглядом, все ее мысли были устремлены в прошлое, а завтрашний день был словно подернут серой пеленой. Она бесконечно рефлексировала и анализировала – а что было бы, если бы не травма мениска, после которой стало ясно, что теперь ее карьерные амбиции ограничатся задними рядами кордебалета? А что, если бы в двадцать лет она приняла нескромное предложение одного чиновника и полетела бы с ним в Сочи на выходные, вместо того, чтобы, вздернув остренький подбородок, отчеканить: «Вам тут театр, а не публичный дом!» Вдруг она смогла бы разглядеть в нем принца-спасителя и полюбить? Задала бы своей судьбе совершенно иной вектор.
Сейчас же ее было не узнать – румяная, глаза блестят.
– Что там у нас случилось? – остановилась Настина мать.
– Просто ужас какой-то! – заверещала балерина. – В нашем подвале труп нашли! Всех допрашивали, и меня тоже.
Мне следователь по секрету сказал, что, судя по состоянию тела, бедняжка уже несколько месяцев там находится.
– Бедняжка? Это женщина?
– Вроде как молодая девчонка. Но точно не из наших. Непонятно. Ты сходи к ним, там как в детективном кино.
А еще спустя несколько дней по двору разнеслась сплетня. Убитая – восемнадцатилетняя девушка по имени Виктория из подмосковного городка, приняла смерть от удара ножом около трех месяцев назад. За это время тело так деформировалось, что опознать ее смогли только по стоматологической карте.
Страшная смерть. Двадцать два проникающих ранения в живот. Кому она могла помешать, почему с ней расправились с такой жестокостью, почему бросили умирать в подвале совсем одну – так и не выяснилось. Родители Виктории считали, что она уехала в Москву на заработки. Теплых отношений в семье не было, девушку не искали.
Тогда-то и вспомнились ей слова Настины: «Она в подвале нашего дома уже третий месяц лежит.
