Света аж всхрапывает в возмущении и резко встает:
— Я тебе сейчас такие нюни покажу!
— А покажи! — Доминика тоже встает. — Что ты сделаешь, а? Что?
— Это просто невероятно, — Аркадий покачивается в кресле, глядя на Свету и Доминику, — и очень любопытно.
— А тебя никто не спрашивал! — Доминика огрызается на него.
— Да, — соглашается Света, — не надо тут сидеть и подсирать!
Опять воцаряется напряженное молчание, и Доминика шумно выдыхает через нос, а затем отодвигает кресло и решительно шагает к двери:
— Все, я пошла.
Все с вами ясно.
— И что с нами ясно? — Аркадий покачивается в кресле, — мне с нами ничего ясно, а ты все раз и поняла. Удивительно.
Доминика оглядывается на него и прищуривается:
— Кажется, я поумнее вас буду.
— Классический прием уйти от ответа, — Аркадий хмыкает. — Ничего ты не поняла.
Ты просто убегаешь. Сама боишься нюни распустить.
— Пусть уходит, — сипит Света и садится.
— А ты мне не указывай, что делать! — рявкает Доминика и возвращается за стол.
— Раз тебе папочка в жопу дул, то ты решила, что ты тут главная.
— Доминика, — хрипло отзывается Богдан, — не наглей.
— Да что толку-то сейчас ее воспитывать? — Света в негодовании разворачивается в кресле в сторону отца. Вскидывает руку на Доминику. — Сразу видно, что ты ее не порол!
— Да и тебя никто не порол, — вздыхает Аркадий. — Так себе аргумент...
Замолкает под разъяренным взглядом Светланы и неловкой улыбается:
— Я опять не то сказал?
Мы должны их оставить. Наш контроль сейчас помешает их общению и знакомству, а я вижу, что
Света, Доминика и Аркадий друг в друге настороженно заинтересованы.
Им любопытно, пусть и больно.
Тяжело покряхтываю, пытаясь подняться на ноги, и сдержанно прошу Богдана, протянув руку:
— Помоги мне встать и отведи меня в туалет. Мне что-то захорошело.
Глава 58. нас не ждали
— Ты сейчас там не нужен, — приваливаюсь к двери кабинета и открываю с тихим щелчком бутылку воды. Делаю глоток, глядя на обескураженного Богдана, которого, я не намерена выпускать. — Мы там сейчас лишние.
Я понимаю, что если он захочет, то он, конечно, выйдет, и я ему вряд ли смогу помешать.
— Люба, что ты творишь?
— Мы там лишние, — пожимаю плечами. — Пусть сами общаются. Захотят подраться, то пусть даже и подерутся.
Вздыхаю и тяжело шагаю к диванчику под длинным панно с абстрактными узорами.
Сажусь, а после со стоном усталости ложусь. Руки — на животе, голова — на мягком подлокотнике.
— Я пока вздремну, — закрываю глаза.
Я чувствую растерянность Богдана.
