Она сменила потрёпанный свитер на голубое платье и тёмно-синюю мантию, заплела волосы в косы, обёрнутые вокруг головы, как вчера, восседала с безупречной осанкой – и выглядела как настоящая королева, от которой сидящие поблизости дворяне не могли отвести взгляд.
Саймон, запинаясь, подошёл к столу, не решаясь поверить глазам.
– Ты пришла, – поражённо сказал он. – Я думал…
– Мы с Его Величеством пришли к соглашению, – ровным тоном произнесла она. – Решили, что тебе будет легче освоиться, если применить более практический подход.
Саймон не знал, что она подразумевает под «практическим подходом», но жаловаться не собирался. Наоборот, он широко улыбнулся и сел напротив. Неожиданно невыносимо скучное утро показалось не таким и ужасным.
– Хорошо, значит, ты поможешь мне с учёбой? Если я не научусь различать миллион разных сосен, про которые говорил учитель Вейвер, у него голова взорвётся.
– А не хотелось бы, да? – спросил Орион, сидящий между ними.
Несмотря угрозу, исходящую от него, Саймону уже давно не было так хорошо.
Он и не помнил, когда они в последний раз вместе ели. Когда она внезапно объявилась в сентябре, поужинать им помешали крысы, а до этого она не навещала его почти два года. А теперь сидела напротив, будто всегда всё так и было, и, когда в зал вошли Уинтер с Рованом, губы Саймона уже болели от улыбки.
– Что? – спросила она, плюхнувшись за стол рядом с ним. А потом заметила его маму и сощурилась. – А.
– Уинтер, полагаю, – сказала та. – Саймон много о тебе рассказывал.
– О вас он тоже не затыкался, – прохладно ответила Уинтер. – Я так понимаю, вы тоже решили поучаствовать в игре?
Саймон не понял, о чём речь, но мама кивнула.
– Его Величество изволил вернуть мне свободу, за что я бесконечно ему благодарна. Надеюсь, в будущем мы узнаем друг друга получше, Уинтер.
– Да уж узнаем, – буркнула та, втыкая вилку в кусок мяса.
– Рад, что ты снова с нами, Изабель, – тихо сказал Малкольм. Она слабо, печально ему улыбнулась.
– Я тоже рада увидеться, Альфа.
Саймон не понимал, почему мама ведёт себя так вежливо и отстранённо; она смеялась над каждой шуткой, разговаривала со всеми, кто мог её слышать, и ни разу не позволяла себе расслабиться. И тогда он понял – перед ним сидела не его мама. Перед ним сидела Изабель Скай, дочь и наследница повелителя Птиц, и она хотела заявить о себе. Однако Саймон не понимал, как конкретно.
Как бы то ни было, остаток обеда он молчал, глядя то на маму, то на еду.
