Пожар в груди вновь разгорелся, и тогда перья снова покрыли кожу, рот с носом стали клювом, и за несколько метров от приближающейся земли Саймон раскрыл крылья и взмыл ввысь.
Только тогда Орион осознал, что натворил. Единственный глаз широко распахнулся, и он открыл было рот в крике, но с губ не слетело ни звука, потому что в тот же момент он ударился о землю. Саймон, ошеломлённо зависнув на месте, смотрел, как Хищник падает рядом и разбивается на бесконечное множество осколков.
Слепящий свет вырвался из разрушенного кристалла, будто много лет ждал освобождения.
Он превратил ночь в ясный день, мерцающий и переливающийся, а потом взорвался россыпью фейерверков, с треском и шипением взмывших над островом.
Когда Свет угас, Саймон вернулся на крышу башни, где его брат лежал и пытался отдышаться.
– Нолан! – крикнул он, подлетая к нему. Обернувшись человеком, он присел рядом с ним, оглядывая с ног до головы. – Ты в…
– Саймон? – хрипло выдохнул тот, прижимая ладонь к раненому боку.
– Я думал… ты же прыгнул…"
"– Орион схватился за кристалл, – сказал Саймон. Адреналин испарялся, и руки начинали дрожать. – Он пытался его вырвать, и… и…
Захлебнувшись в рыданиях, Нолан прижал Саймона к себе.
– Живой, – всхлипнул он. Плечи у него тряслись. – Ты живой.
Несколько минут спустя, когда Саймон помогал Нолану улечься на кровать в его бывшей комнате, в дверь ворвались Малкольм, Ариана и человек пятнадцать солдат. На лице дяди виднелись свежие следы Птичьих когтей, но серьёзных ран не было, и он, радостно взвыв, бросился обнимать Саймона с Ноланом.
Бойцы волчьей стаи побежали на крышу к Лео, а Саймон попытался объяснить, что произошло, но не находил слов. Малкольм не стал давить – просто помог им с братом спуститься в тронный зал, где собрались сотни анимоксов. Их голоса множились, доносились откуда-то издалека, будто Саймон внезапно очутился под водой, и всё казалось нереальным, похожим на сон.
Но они справились.
Не во сне справились, в реальности. Орион погиб, и Хищника больше не было.
Саймон прислонился к стене. Голова разболелась, закружилась. В зале суетились и ходили туда-сюда люди – на некоторых не было ни царапинки, другие же лежали на земле без движения, а вокруг них метались врачи. Вдалеке он заметил Рована, который обнимал Уинтер, а рядом с ним лежала её кофта, аккуратно обёрнутая вокруг маленького тельца.
Он зажмурился. Феликс. Лео. Селеста.
