Повелитель Птиц прикинул вес скипетра, когда свет чуть померк, и Саймон внезапно осознал, что всего один взмах, и дедушка украдёт его силы – силы Звериного короля, – и получит всё, о чём только мечтал.
– Ну, приступим? – спросил Орион, опуская скипетр. – Может, присядешь? Думается мне, потерять столь ценную часть себя будет очень нелегко. Вдруг ты упадёшь в обморок и ударишься? Не хотелось бы, чтобы с тобой что-то случилось, мой мальчик.
Ничего смешного в ситуации не было, но Саймон всё равно рассмеялся. Орион никогда ни о ком не волновался, уж тем более о нём.
– И как ты объяснишь остальным свои новые способности? – поинтересовался он, кидая взгляд в окно за спиной деда. Шансов было мало, но он не мог сдаться без боя. – Думаешь, они не помнят, каким был предыдущий Звериный король? Или ты снова скажешь, что стараешься ради всех анимоксов?
– Я и стараюсь ради всех анимоксов, – отмахнулся Орион. – С твоими силами я наконец-то объединю Пять Царств воедино, и никто больше не пострадает от бессмысленной бесконечной войны Птиц со Зверями или Рептилий с Подводным Царством.
Ты даже не представляешь, сколько людей мы потеряли за последние века, а я превращу нас в единое Царство, как и было задумано природой.
Пока дедушка любовался оружием, Саймон попятился прочь от кровати.
– Страхом власть не удержать, – сказал он. – Рано или поздно корону отнимут.
– Отнюдь, мальчик мой. Именно так я и правил всю жизнь, с того самого дня, как умерла моя мать, и трон перешёл мне.
– Это поэтому почти все девять благородных семей сражаются на моей стороне? – спросил Саймон.
До окна оставалось всего несколько метров. Башня простояла заброшенной столько лет, что стекло давно выпало, открыв путь наружу.
Может, Орион и удивился, что самые высокопоставленные представители Царства предали его, но вида не подал.
– Значит, я проучу их в пример остальным, – сказал он без малейшей жалости. Перехватив скипетр обеими руками, он обернулся к Саймону, чуть пошатнувшись. – И твою мать тоже. Мятежи и революции стоят невинных жизней, и мне больно думать, какую цену мы понесём за сегодняшнее сражение.
И тогда Саймон заметил его – неуловимое движение плеча Ориона перед самым замахом. Он был готов к нему – и не стал превращаться. Не пытался отразить удар. Нет, он перехватил руку Ориона, врезал ногой ему в живот, выхватил Хищника и выпрыгнул в окно, в объятия ясной ночи.
Когда между ним и землёй не осталось препятствий, он обернулся сапсаном, перехватив Хищника когтями.
