Они понимают, что брат совершил поступок, за который стоит наказать. Но, откровенно говоря, закрытые академии, для него слишком сурово.
— А вы не такую ли закончили? — озарило Анну.
— У брата не настолько сильный характер, — ответил Нейл Барра, подтверждая догадку.
— Свяжитесь с родителями, они ведь переживают, — посоветовала Анна.
— Я хотел позже, но, знаешь, ты права, — согласился декан. На этот раз, прежде, чем приступить к разговору, он встал и отошёл от скамьи.
Дальше занятие продолжалось в обычном темпе.
Анне показалось, что Нейл Барра ряд упражнений сократил. Закончив пару и отпустив группу переодеваться, декан окликнул фею:
— Альминуэ, спасибо.
— Не стоит благодарности, — чопорно ответила та, даже не сбившись с шага.
Принц одарил декана боевиков полным ненависти взглядом. Злость свою он направлял не на фею, а на потенциальных соперников.
«Трудно тебе придётся, мальчик», — посочувствовала Анна принцу, заметив, как смотрел вслед фее Нейл Барра. Она готова была побиться об заклад — и этот декан попал по-крупному, хотя, может, сам ещё этого не понял.
Группа отправилась переодеваться, а Нейл Барра поспешил на соседний полигон с таким видом, что Анна заранее посочувствовала наматывающим там круги старшекурсникам.
Перед обедом к призванным пожаловали портнихи и сапожник, те самые. На этот раз они только сняли мерки и показали несколько фасонов. Так же обговорили цвет нарядов. Мерки сняли и с Дина, немало этим удивлённого.
— Твоя матушка оплатила ткани, а уж пошьём мы тебе бесплатно, подарок к первому балу, — сказала старшая портниха, подмигивая смутившемуся парню.
— Будешь под стать друзьям.
Попрощавшись и пообещав приготовить костюмы и обувь как можно быстрее, мастера удалились.
Оставшееся время до обеда все с интересом наблюдали за принцем и феей. Альминуэ гордо игнорировала все попытки его Высочества заговорить. Долготерпением фея не отличалась, потому вскоре повернулась к принцу и, полыхая взглядом, заявила, ещё категоричнее, чем тот на полигоне:
— Никогда.
Не смей. Мне. Приказывать!
— Не буду, — прошептал принц, заворожено глядя в прекрасное даже в гневе лицо и растворяясь в потустороннем свете невероятных глаз.
— Помирились, вот и ладушки, — произнесла Анна. — Идём обедать. Кстати, Альминуэ, ты Шарику не все вкусняшки скормила? А то Снежок тебя не простит.
— Кому? — спросили несколько голосов одновременно.
— Шарику, — повторила Анна. — У нас так часто собак называют. Нужно же питомцам нашей феи клички давать.
