Прощаюсь с мэртом, открываю дверь и набрасываю на себя отвод глаз.
– Адепт Тайра, что вы здесь делаете? – слышу высокомерный стервозный голос. – Да ещё тайком? Ваш наставник об этом знает?
28.2
Я удивлённо замираю, рассмотрев приближающуюся женщину.
– Доброе утро, магистр Азария, – произношу вежливо, хоть и возможно немного растерянно.
И что она тут делает? Напрашивается вывод, что меня стережёт, но слишком уж это… странно. А ещё почему-то вспоминается ощущение… чужого взгляда, когда мимо общежития преподавательского проходила.
Неужели она?
– Вы не ответили ни на один из моих вопросов, адепт, – преподавательница по менталистике замирает напротив меня, разглядывая неодобрительно и с явным превосходством.
Ну да. После пары часов работы в питомнике и обнимашек с тасгарами я скорее всего выгляжу далеко не лучшим образом. Вот только ей-то какое дело?"
"– Я помогала мэрту Саегеру кормить тасгаров. Разве это запрещено? – интересуюсь с преувеличенно невинным видом.
– И для этого набросили отвод глаз? – продолжает допрос стервозина рыжая.
Менталистка, чтоб ей пусто было. От таких да, спрятаться проблематично, они иначе всех видят и чувствуют, особенно когда хотят увидеть и почувствовать. Не учла. Менталистику-таки нужно подтягивать.
Я вежливая, я вежливая, я очень вежливая и очень стараюсь не конфликтовать с преподавательницей. В моей ситуации это совершенно лишнее… Но за эту неделю она меня до печёнок уже достала. И сейчас ведь прицепилась на ровном месте. И чего, спрашивается? Просто невзлюбила? Чутьё шепчет, что ревнует Синна ко мне после того, как увидела нас вместе в том зале.
Вот только шиш ей, а не мой миантор. Обойдётся, зараза такая.
– Магистр Азария, вы меня извините, конечно, но насколько я помню из свода правил Академии, отвод глаз тоже не является запрещённым действием, – произношу я настолько спокойно, насколько сейчас способна.
– Дерзишь, девчонка бесстыжая! – вспыхивает магэсса, подступает ближе, сверкая злющими глазами. Тычет заточенным ноготком мне в грудь.
– Твоё поведение и абсолютная бездарность, проявленная на моих занятиях, вынуждают меня обратиться к ректору с вопросом правомерности зачисления столь ограниченной и сомнительной особы в Академию да ещё на последний курс…
Она ещё что-то говорит, распинаясь, о том, что таким, как я не место здесь. А я, поначалу не на шутку разозлившись, внезапно ловлю себя на ощущении полной абсурдности данной ситуации. Ну не может она быть настолько дурой.
