Кончиками пальцев провел по внутренней стороне бедра, положил ладони ей на живот, медленно двигаясь к груди. Лиля дрожала, закатывала глаза и кусала губы, покорно позволяя мне делать с ней то, что я хотел.
Она не пряталась, не закрывалась, лишь отводила взгляд и стонала. Я медленно наклонился, прихватывая губами острый сосок. То всасывал, то нежно играл с острой вершинкой.
Лиля впилась пальчиками мне в волосы и откинула голову, выгибаясь вперед. Моя девочка.
Я поднялся выше, целуя шею, проводя кончиком языка по горлу, прикусил мочку уха, пока рука продолжала мять и ласкать ее грудь.
Цветочек приподняла бедра, потираясь о ткань джинсов. И я снова потерял ориентиры. Весь мир сузился до размеров кровати, где были только она и я.
— Раздевайся! — простонала она. — Женя, прошу, сними эти чертовы джинсы! Прямо сейчас!
— Маленький генеральный, — восхитился я.
Приподнялся, выполняя приказ, отбросил вещи на пол и прохрипел:
— Что дальше, Цветочек?
Она сглотнула, ее зрачки расширились, а Лиля приподнялась на локтях, голодно осматривая меня.
Задержалась на моем члене, перевела взгляд на лицо и тихо попросила:
— Трахни меня. Пожалуйста.
Занавес!
Секунда, и я был в ней. Лиля стонала, прижавшись грудью к моей груди, ее пальчики царапали мои плечи, сильнее разжигая огонь.
А у меня планку сорвало. Не хватило надолго моей нежности. За три секунды секс превратился из нежного и расслабленного в животный. Я жестко вбивался в ее тело, слушая надсадные стоны, которые становились все громче.
Приподнялся, подхватил ее под колени, раскрывая для себя. Сам сгорал. Словно кожу заживо сняли, оставляя оголенным каждый нерв. И она своими стонами играла как на музыкальном инструменте, каждый задевала.
— Не останавливайся, — втягивая в себя воздух, попросила Лиля.
Я ускорил темп, не в силах отвести взгляд от ее лица. Такая красивая, когда кончает. Нереальная, неземная.
Я дождался первого облегченного вздоха и начал заново. Перевернул ее на живот, лег сам, притягивая Лилю к себе и укладывая на бок.
Закинул ее ножку себе на бедро, положил ладонь на клитор и снова сошел с ума.
— Женя-а-а-а, — простонала она, — я…
— Тихо, маленькая, тихо, — зашептал я, снова почувствовав, как сокращались ее мышцы.
Отзывчивая, чувственная.
— Моя, — прорычал я, пробуя это слово кончиком языка.
Мне нравилось.
Мы сошли с ума вдвоем. Я не знал, сколько прошло времени. Не мог насытиться вкусом ее кожи.
