Тело все еще дрожало от пережитого оргазма, а сил встать на ноги и дойти до ванной комнаты не было.
— Пельмешка, — блаженно пропел Громов, видя, что я в неадеквате, — вид шикарный.
Я выпрямилась.
— Ложись обратно, Цветочек, продолжим.
Обернулась.
— Не понравилось? — игриво поинтересовался опер, который на удивление быстро пришел в себя и всем своим видом демонстрировал бодрость, оптимизм и то, что он снова готов к продолжению.
— А, понял, на столе неудобно, — протянул он, — тогда в душ, а потом туда, где удобно.
И не смущайся так, ну, посмотрел Паня эротики на ночь, он взрослый кот, переживет.
Я окончательно вспыхнула, вспомнив, что у нас был свидетель. Пушистый, усатый и не в меру вороватый.
— Он никому не скажет, — подмигнул мне Женя, поднял на руки и понес в ванную.
— Женя, пусти меня, пожалуйста, я хочу принять душ в одиночестве, — робко попросила я.
На столе, а до этого на тумбе было действительно неудобно. Бедра и спина затекли от неудобной позы, а на первых, вероятно, еще и синяки остались, потому что нежным наш секс назвать было нельзя.
— Не отпущу. Все, пельмешка, ты попала под оперативно-розыскное иго в лице меня. А я свое никому не отдаю. Дань буду требовать каждый день, возможно, даже два раза. Возражения не принимаются, потому что я все равно ничего не услышу, у меня в животе бабочки слишком шумно галдят.
Он поставил меня на пол, включил душ, отрегулировал температуру, потянул меня на себя и бережно прижал к груди, утягивая под теплые мягкие струи воды.
Вода ласкала и остужала разгоряченную кожу, а его пальцы, порхающие по моей спине, наоборот, снова разжигали огонь.
— Гений, какой магией ты владеешь? — не выдержала я.
Громов сверкнул глазами, спрятал улыбку и очень серьезно ответил:
— Эротической. Но, пельмешка, уже месяц я только твой. Даже если гнать будешь — не уйду, поняла?
— Уже месяц прошел? — ахнула я.
— Как раз сегодня мы отметили конец моего честно выполненного подвига, — с важным видом кивнул он.
Я задумалась, а потом выдала:
— Врешь! Месяц не сегодня, а завтра!
— Цветочек мой, перепутала ты даты.
Сегодня, три часа назад, было ровно тридцать дней, ноль-ноль часов. Не спорь, лучше поцелуй меня.
Меня словно в омут его взгляда затягивало, все глубже. Без надежды выплыть без последствий.
С ним было так хорошо, что я обо всем забывала. Ехала к нему после занятий, только чтобы увидеть. Удостовериться, что не соврал про сестру, успокоиться, наконец.
Увидела его на пороге — бледного и уставшего, и сердце сжалось.
