Лиля сама выгибалась мне навстречу, откинув голову назад.
Остановиться не получалось. Стать нежнее — тоже.
— Ж-же-е-е-е-ня, — простонала она сквозь зубы, когда я отпустил ее руки и положил ладонь на ее клитор.
Потер средним пальцем, кайфуя оттого, что она была насквозь мокрая, продолжая целовать грудь. Одной рукой удерживал ее на весу за шею, другой натирал клитор, рисуя дорожку поцелуев от ключицы к шее.
— Маленькая, сладкая, невозможно сладкая, — шептал почти в бреду.
Снова приподнял ее, перенес на стол, потому что тумба слишком узкая, сдернул трусики, скинул свои боксеры, широко развел ее ножки в стороны, придерживая Лилю за бедра, и вошел.
Глубоко, жарко, влажно.
Ее мышцы сократились и так меня сжали, что я зарычал и остановился, чтобы не кончить слишком быстро."
"Глазки пельмешки закатились, она схватилась ладонями за край стола и закусила губу.
Ее тело отзывалось на мои прикосновения, когда я медленно задвигался в ней, еще шире разводя ее бедра и жестко вбиваясь в ее тело.
Свел ее ножки вместе, закинул себе на плечи, грубо сжимая одной рукой, а другой потирал чувствительный комочек клитора.
Ее первый оргазм был бурным. Лилю сотрясала крупная дрожь, громкий стон стал музыкой для моих ушей, но останавливаться я не планировал.
Не дожидаясь, пока она придет в себя, поставил на ноги, заставил наклониться над столом и снова вошел.
Протянул руку, обхватывая ладонью грудь, и окончательно потерял рассудок. Отпустил себя, когда понял: ей нравилось то, что я делал с ее телом.
Перед глазами плыли темные круги, по лбу стекала капля пота, а меня отключило от реальности в тот момент, когда она приподнялась, опираясь на руку, и кончила второй раз.
Откинулась мне на грудь, сжала в ладони мое запястье и попыталась отдышаться.
Я переместил ладонь с груди чуть выше, снова уложил ее на стол и, наконец, позволил себе улететь вместе с ней в свободный полет, кончая ей на спину.
Эта девочка свела меня с ума. А может, я умер и попал в рай? Но НАСТОЛЬКО хорошо мне не было никогда!.
.
Глава 40
Лиля
Сознание возвращалось медленно и со скрипом. Я лежала грудью на столешнице и невидяще моргала, понимая, что это все! Это точно конец моей спокойной жизни, потому что я влюбилась. Я позволила. Да я сама его хотела, как ненормальная!
Я не понимала, каким видом магии владеет опер Чингачгук, но в его присутствии все мои сомнения таяли как прошлогодний снег, разум засыпал, а просыпалась мафия в лице сердца, тела и чувств. Моя собственная внутренняя ОПГ.
