Прямо на парковке возле парка. От поцелуя.
Она обняла меня за шею и тихо застонала, прогнулась, пока моя рука сама легла ей на бедро и прижала еще ближе.
Сладкая. Невыносимо сладкая.
Все, пельмешка, теперь у тебя есть свой личный карманный опер. Делай что хочешь, после такого поцелуя меня от тебя даже танк не оторвет.
И еще сильнее ее к себе прижал. В голове взрывались петарды, забастовка в штанах переросла в полномасштабный бунт, но мысли в голове кое-какие появились.
Больше всего на свете мне в тот момент хотелось снова закинуть ее на плечо, отнести к себе и довести до пика.
И еще раз, а потом еще.
Но…
Чертово «но», после которого она точно решит, что я трепло и слова на ветер бросаю, а мне снова придется нарезать круги вокруг строптивого Цветочка.
Призвав всю свою силу воли, принципы и похерив последнюю нервную клетку, я все-таки оторвался от нее.
Герой хренов! Она была согласна, я по глазам видел. По тому, с какой страстью она мне отвечала. На, Громов, бери.
Но я хотел игры вдолгую, а не «здесь и сейчас».
А для этого придется сжать зубы и потерпеть.
С трудом отдышался, чуть не взвыл от боли в особо возбужденных частях тела, прижался лбом к ее лбу и дышал. Со свистом. Словно марафон пробежал, километров тридцать без остановки в полном боевом обмундировании.
Чувствовал, как по лбу стекает капля пота, мышцы во всем теле напряглись, а перед глазами все мелькали красные круги.
Лиля прижалась ко мне, с трудом удерживаясь на ногах. Я чувствовал, как ослабли ее колени.
Слышал, как колотилось сердце, а ее ладошка все еще лежала на моей шее.
— Никакого секса, Цветочек! — прохрипел я. — У меня подвиг, забыла?
Она точно забыла. Посмотрела на меня затуманенным взглядом голубых глаз и недовольно свела брови к переносице.
Нравлюсь я тебе, пельмешка. Не получается у тебя это скрывать.
— Какой подвиг? — пискнула она.
— Первый и единственный. Но для тебя теперь сколько угодно подвигов.
Я погладил пальцем ее скулу, кайфуя от ощущения ее кожи.
Мягкой, бархатной. И в своих руках держать ее приятно было. Так, что выпускать не хотелось. Чувствовать ее прерывистое дыхание на своей коже. Тонуть в ее глазах, когда она возбуждена.
— Давай попробуем серьезно?"
"Давно я не робел, но тут как-то страшно стало.
— Серьезные отношения, — продолжил я, — настоящие. Вместе. Вдруг получится?
Она замялась. Напряглась.
— Ни с кем так не хотел, как с тобой. Чтоб все по-настоящему было, без игр.
