А вдруг маме стало плохо?
Пытаясь успокоиться, Ника открыла сумку, проверила телефон, достала кожаные перчатки, принялась их скручивать — пальцы дрожали…
— Я очень удивлена, Альберт Дмитриевич, вашим предложением. Но сейчас ничего не могу вам ответить, — едва сдерживая отвращение, произнесла Ника. — Пожалуйста, всё же отвезите меня домой. Вы и так сильно меня задержали.
— Так я же везу! Какая вы… строптивая! Но мне это нравится, — ухмыльнулся мужчина. — Надеюсь, вы хорошенько обдумаете мои слова.
Я добрый и щедрый, вы не будете ограничены в средствах. Ну, в разумных пределах. Три встречи в неделю меня вполне устроят — на регулярной основе.
Ника нервно кусала губы. Только бы не сорваться, только бы не заорать. Осталось потерпеть ещё совсем немного, они уже свернули на её улицу. Но когда она выберется из машины, то скажет Альберту всё, что о нём думает.
Жирный кабан по-своему расценил её молчание.
— Задумалась? И правильно! Вероника, ты страстная и порывистая, прямо огонь! Нам будет очень хорошо вдвоём, даже не сомневайся, рыбка ты моя.
Ника упорно молчала и молилась, чтобы они поскорее доехали. Альберт, не встречая возражений, окончательно распалился:
— Скажу прямо, я очень люблю… мм… оральный секс. Да кто ж его не любит! Ты, наверное, тоже… У тебя такой чувственный рот, тебе уже говорили об этом? А попка просто охрененная — кругленькая, упругая. Ух! Как же ты меня заводишь, детка…
Вероника стиснула зубы, её уже трясло.
16
Прошло два дня, а Ника до сих пор не успокоилась. Она покрывалась ледяным потом, вспоминая об инциденте с Альбертом."
"Вечером в среду, как только ленд-крузер замер у подъезда, девушка толкнула дверь автомобиля, но не выскочила сразу же, а развернулась к Альберту и что есть силы хлестнула его по щеке зажатыми в кулаке перчатками. Амбал выпучил глаза и разинул пасть, а Ника добавила — ударила наотмашь по толстой морде ещё три раза подряд. И только после этого выпрыгнула из машины, с размаху хлопнув дверью.
Всё это произошло молниеносно.
Ника успела взлететь на крыльцо, когда Альберт вылез следом из автомобиля. Он растирал ладонью щёку.
— Вероникушка Максимовна, моё предложение остаётся в силе! — возбуждённо крикнул он. Рожа у него была довольная, глаза маслянисто блестели в свете фонаря.
«Что за урод! Ещё больше распалился», — расстроилась Ника.
От дикого волнения у неё взмокла спина и ладони.
