— Всё же я настаиваю, Вероника Максимовна. Поехали, поехали. Домчу за три минуты. Ну, что вы под дождём будете на остановке стоять, если у меня машина под боком?
— Мм… Хорошо, — нехотя уступила Ника.
Вскоре они спустились на парковку, где Альберта ждал чёрный тонированный ленд-крузер.
— Садитесь. Комфортно, правда?
— Да.
Когда заурчал мотор и щёлкнул центральный замок, блокируя двери, у Ники вдруг похолодела спина от неприятного предчувствия.
— Нет, я передумала, выпустите меня! — резко вскинулась она.
— Да что вы, Вероника Максимовна, мы уже едем.
— Огромный чёрный автомобиль маневрировал. — Не волнуйтесь, я адекватный водитель, лихачить не буду. Сейчас расскажу, какую поделку мы с сыном забацали. Ни за что не догадаетесь!
15
Алексей гнал по трассе в сторону побережья. Если обычно он небрежно придерживал руль, то сейчас сжимал его обеими руками. Разбитые костяшки пальцев кровоточили, разодрал их до мяса об этого урода. Оставил толстяка валяться в номере сауны в луже крови. Может, убил его?
Такую подлую гадину лучше бы и убить!
Ныла челюсть и затылок, гудели рёбра, руки болели, острая боль простреливала до плеча.
Ему тоже досталось. Жуков, озверев от боли, наконец-то начал сопротивляться. Он с трудом поднялся с пола и включился в драку: пару раз сильно врезал Васнецову, а потом швырнул его на стол.
Получив ответ от толстяка, Алексей даже обрадовался — лупить лежачего было против правил, а теперь он мог дать выход своей ярости. Они разнесли весь номер.
Алексей взглянул в зеркало.
Физиономия, вроде бы, не очень пострадала, можно появиться на людях, хотя по башке получил нехило."
"В виске пульсировал сгусток острой боли.
Васнецов смотрел на дорогу, но почти ничего не видел перед собой. Глаза застилало отчаянье, хорошо, что боль приводила в чувство. Наверное, нельзя было садиться за руль в таком состоянии. Возможно, у него сотрясение мозга. Но разве час назад, когда он вылетел из аква-центра, он мог размышлять здраво?
Прыгнул в машину и помчался прочь, не разбирая дороги.
Не мог находиться рядом с окровавленной тушей предателя. Хотел лишь одного: поскорее долететь до города, ворваться в квартиру к Веронике, сжать её в объятьях, всё объяснить, покаяться…
Алексей балансировал на грани безумия, каждая мысль впивалась в мозг раскалённой иглой. Думать о том, чего он лишился, было невыносимо.
Все эти годы, наполненные метаниями и злостью, могли бы стать самыми чудесными в его жизни — он бы провёл их рядом с любимой женщиной и сыном.
