Я сидел перед ним пьяный после ночного клуба, дышал перегаром, а он невозмутимо вещал мне какую-то дичь про патриотизм и любовь к Родине. Помню, как смотрел на седовласого мужика и пьяным мозгом пытался понять: это прикол? Но это оказался не прикол, и тогда решил приколоться я сам.
Согласился. Вот реально согласился чисто по приколу, чтобы поржать. Но очень скоро мне стало не до смеха.
Меня выбрали, потому что я профессионально играл в бейсбол — вид спорта, распространенный на западе. Была уважительная причина меня туда отправлять.
Типа на соревнования.
Но потом мне решили поменять вектор работы и засунули в иностранный банк, используя мое блестящее экономическое образование. Пять лет назад перекинули на госслужбу. В Минфине я выполнял разные задачи и именно там близко познакомился с силовиками.
Они приходили на совещания, как короли, и постоянно требовали деньги из бюджета. Раздували свою численность и хотели все больше и больше и больше государственных денег.
Говорили: «Урежьте у тех и дайте нам». Смотрели на рядовых минфиновцев с превосходством, уверенные, что перед ними должны пресмыкаться.
Считали, что они и есть власть.
Моей последней каплей стало, когда силовики пришли на очередное совещание и лично мне сказали: «Урежьте у ФСБ и дайте нам». Эти наглые, зажравшиеся и охамевшие от своей власти и безнаказанности силовики сидели передо мной, майором ФСБ, и требовали урезать финансирование МОЕЙ службы.
Тогда я твердо решил, что пришло время ставить силовиков на место.
Через два месяца после этого — в начале сентября — меня вызвал директор ФСБ и сказал, что я буду следующим министром экономики. Это было неожиданно.
Задача — подготовить реформы к выборам президента. Параллельно обширная международная повестка, где я должен выполнять не только функции министра экономики, но еще и разведчика: ездить по зарубежным командировкам, встречаться с иностранными коллегами и собирать информацию.
В принципе, этим же я занимался в Минфине, но там я был всего лишь заместителем директора департамента. Этот уровень предполагает встречи с зарубежными коллегами такого же уровня, а они мало знают.
Работа министром стала своего рода испытанием. Это публичная должность, предполагающая общение с журналистами. А мне как безопаснику любая публичность строго противопоказана. Я удалил все социальные сети сразу, как вышел из кабинета проректора.
