Прополаскиваю рот и сажусь на пол в ванной, притянув к себе колени. Да, в Москве тошноту можно было объяснить нервами и плохой едой в столовой. На яхте ее можно объяснить укачиванием.
Вот только как объяснить отсутствие месячных? Климакс в 22 года?
Их же очень давно нет… Больше месяца, наверное. Я напрочь о них забыла…
Тихо скулю в колени, когда раздается стук в дверь ванной.
— Алена, ты в порядке? — обеспокоенно задает вопрос Ирина. — Я могу войти?
Молчу, продолжая поскуливать в колени. Тогда Самойлова опускает ручку без разрешения и входит.
— Господи, ты чего?? — тут же кидается ко мне. — Ну не переживай ты так, Ярослав все уладит.
Самойлова обнимает меня за плечи и привлекает к себе.
— Ну же, не плачь, — поглаживает меня по голове. — Тебя вон как твои защищают.
Плюс Ярослав землю роет. Я даже не сомневаюсь, что он все решит. Ярик ради тебя горы свернет.
Самойлова несет какую-то чепуху. Мне вообще все это — подброшенные наркотики, разборки с силовиками — кажется таким неважным.
Как будто все проблемы и заботы, которыми я жила раньше, сместились на второй план.
А на первый план вышел ребенок…
Я отрываюсь от плеча Самойловой и, растерев по лицу сопли и слезы, накрываю обеими ладонями живот. Мне хочется почувствовать его, малыша. Но мой живот такой же плоский, как и был. Я не заметила, чтобы он увеличился.
Может, и месячных нет из-за нервов? Такое, вообще, бывает? У Ани как-то два месяца не было месячных. Оказалось, проблемы с гормонами.
Может, и у меня так?
Последние мысли немного успокаивают. А вот Ирина, оказывается, внимательно проследила за моими движениями руками.
— Алена, ты ничего не хочешь мне сказать? — продолжает с подозрением смотреть на мои ладони на животе.
— У меня очень давно нет месячных и постоянно тошнит. Наверное, гормональный сбой и нервы.
Чувствую на себе ее тяжелый взгляд.
— А ты делала тест на беременность?
— Нет.
Мы сидим в гробовой тишине, наверное, с минуту. Затем Ира поднимается на ноги.
— Ты куда? — испуганно спрашиваю и тоже встаю.
— Пойду поищу в округе аптеку.
Мне снова становится страшно остаться одной.
— Нет, не уходи! — хватаю ее за руку. — Я не беременна!
— Ну вот и узнаем, беременна ты или нет. Я быстро.
Ирина высвобождается из моего захвата и спешит на выход. Я семеню следом за Самойловой и с новой порцией слез наблюдаю, как она натягивает сапоги. Не произнося больше ни слова, Ира уходит.
