Это всегда помогает… Но сейчас ничего не помогает.
Подскакиваю на ноги, подхожу к окну. Не горят ее окна. А это не твое больше дело, Рафаэль. Отколись от нее.
А как?! Если я полностью превратился в ее версию ангела.
Хватаю права Дана и его деньги. Короче… Ты знаешь — как, Рафаэль. Ты знаешь один роскошный ад, в котором легко горят бабки, крылья, чувства!
Дорожку туда мне тоже проложил Дан. Я не завсегдатай. Но изредка «горю» там по-жоденькому в компании безотказных кошко-девочек. За полночь тихо ухожу из дома.
И скидываю смс в это злачное место, где любые удовольствия за мои деньги. Я еду туда. Выжигать Динкину версию меня.
Глава 43. Лев и ЧереПашка
ДинаМы едем в сторону моего дома. Или, подождите… Нет, конечно. Это дом Дагеров теперь. Громкий звук работы двигателя и шлемы мешают мне спросить — зачем?"
"Но останавливаемся мы не доехав. Возле одного из респектабельных домов. Поскромнее, чем у Дагеров. Примерно такой же, как наш. За стальными прутьями кованого забора лает, виляя хвостом большая собака.
— Пять минут подожди, мне нужно ключи взять.
Паша проходит внутрь, тискает между ушей собаку. Она затихает, присев у забора и подозрительно смотрит на меня.
Через пару минут Паша сбегает с крыльца.
— Павел! — неожиданно появляется следом за ним мужчина в форме.
По внешнему сходству заметно, что отец.
Что-то негромкой выговаривает. Лицо словно неживое, застывший портрет. А вот губы… Губы у него такие… Неприятные. То оскаливаются презрительно, то вытягиваются в бездушную линию.
И глаза очень светлые холодные. Не моргает… На фашисткого офицера похож. Прямо, как моя Белла. Это одна безжалостная порода. Я таких сразу вижу.
Паша опускает взгляд, молча выслушивая.
— В глаза смотри мне, когда с тобой говорю, — повышает голос его отец.
Эмоций в этот голос не добавляется, только еще больше льда.
— Понял меня?
— Понял.
— Свободен. Фу! — неожиданно рявкает на ткнувшуюся головой в руку Паше собаку.
Вздрагиваю.
Огромный пес испуганно отлетает на несколько шагов.
Паша возвращается. Садится передо мной.
Когда обнимаю его, чуть повыше талии, чувствую даже через кожаную куртку, как долбится его сердце. У меня и самой так долбилось раньше, когда меня морально прессовали.
Нехороший у него отец. И брату его действительно — конец, если что-то такое всплывет.
Я сочувствую. Уж лучше никакого, чем такой.
— Почему ты не в военном?
Мне кажется такой папа мог отдать сыновей только в военное.
— Год проучился. Потом — травма.
