— Чего сдулся-то? Объяснишься с ней…
— Нет.
— Что — нет.
— Не буду я объясняться, меня устраивает все. Пусть думает, что я.
Закрываю глаза. Прооравшись внутри, спокойно открываю.
— Странный ты чувак, Раф. Хрен тебя разберешь. Каждый раз кажется, понял, что ты за фрукт, а ты снова выдаешь что-нибудь такое, что ломает картинку. И вот опять сейчас удивил. Может, ты шизик?
— А я социопат, да! — перевожу на него равнодушный взгляд. — Не испытываю чувства привязанности к людям. Только любопытство. Сломать, посмотреть, выкинуть.
Все.
— Дурак ты, а не социопат. Тебя ж как грелку порвало, чуть не убил меня.
— Затмение. У нас бывает.
— Да дело твое. Мне вообще-то похрен. Я тоже — социопат. Примерно такой же как ты. Давай… — тянет руку.
— Давай… — пожимаю. — Без обид?
— Ну что ты! Было любопытно посмотреть, как поломался ты сам. Спасибо за шоу! — играет бровями. — Кстати, можешь полюбоваться со стороны. Наши добрые товарищи засняли драку и выложили в чат.
Ааа… Шоу про шоуменов! Все правильно. Все логично.
В финале всегда снимают фильм, про то, как снимался фильм.
«Ты крутой! — поднимаю взгляд вверх. — Наказал типа, да? Окей, принято. Ты Динку там береги, я складываю крылья.»
Паша уезжает первым, его тоже забирают, следом — я. Ложусь на заднее сиденье машины. В прозрачном люке мелькает небо. Поднимаю вибрирующий телефон к лицу.
— Слушаю.
— Братишка, привет!
— Привет, Дан.
— Как дела у тебя?
— Лучше всех.
— А голос чего убитый? Одиннадцатую не сделал? — смеется в трубку.
Перевожу взгляд на люк, ловя взглядом небо.
«Глумишься, да?»
— Раф? Связь глючит… — слышу раздраженный голос Даниэля.
Пускай лучше «глючит связь». Скидываю вызов. Отключаю телефон.
Вдыхаю, вдыхаю… Быстрее, глубже. Но становится только хуже. Как плитой грудь придавило.
— Рафи? — с ужасом на лице встречает меня Серафима. — Что случилось?!
— Все хорошо, правда. Я пойду, посплю.
Я сбегаю от Серафимы. По той же причине, что и от кикеров. От них всех только хуже. Они мне не дают забить на происходящее и отпустить его.
И до ночи я маюсь, пытаясь уснуть. А потом беру скрипку и валяясь на спине, не включая ее, играю по молчаливым струнам смычком. Потому что балкон открыт, а я не хочу, чтобы Дина слышала.
Маюсь, маюсь…
Запрещаю себе выходить на балкон. Смотреть в сторону ее окон. Я жду, когда станет легче. Но становится только хуже. Переворачиваюсь лицом в подушку и ору в нее.
Включаю телефон. Это можно. Звонить некуда, даже если дрогнет палец. Включаю головоломку.
