Но тут же моя радость омрачается опасением.
— Я ни разу не брала отпуск, — говорю, шмыгая носом, — меня могут не отпустить.
— Ерунда какая, — возмущенно парирует мистер Рич. — Да пусть только попробуют! Мы натравим на них профсоюз, и им придется выплатить тебе компенсацию.
— А кто останется вместо меня? — шмыгаю теперь уже с надеждой.
— Как бы это тебя ни задевало, незаменимых людей нет, — решительно отвечает Джордж. — Люди не роботы, всем нужен отдых. За столько лет ты как никто его заслужила. Вот прямо сейчас отправляйся в офис и проси отпуск.
Уверен, тебе не откажут.
Я прислушиваюсь к его советам и еду в офис «Цитадели». Надо ли говорить, что все решается в мою пользу самым волшебным образом? Мою просьбу воспринимают так, как будто только и ждали, когда я попрошусь в отпуск. Мое заявление оказывается подписанным за считанные минуты.
В полдень в отель влетает взмыленная Мария, которую в срочном порядке вызвали на работу на те дни, когда я буду в отпуске.
— Мне оплатили няню и пообещали двойной оклад, — с ошалелым видом сообщает она.
"
"Через день я обнаруживаю себя в салоне частного бизнес-джета вместе с притихшими, немного испуганными детьми и их довольным, сияющим от счастья отцом. И даже когда самолет отрывается от взлетной полосы, я не могу поверить, что все это происходит со мной наяву.
***Артем смотрел на притихших Плохих девочек и в который раз испытывал мучительное чувство вины. То, как они входили в салон его собственного джета, как с опаской посматривали по сторонам. Как несмело садились на обитые светлой кожей кресла выбивало наглухо.
— Он правда твой? — недоверчиво спросила Марьяшка. И когда Артем кивнул, с детской непосредственностью поинтересовалась: — А зачем тебе одному целый самолет?
Можно было солгать с серьезным видом, что он специально его купил, чтобы возить своих маленьких дочек, но Артему не хотелось обманывать. Потому что они бы поверили, они слишком доверчивые, его малышки. Пусть он и подсел на обожание, переполнявшее три пары голубых глаз.
Только девочки не заслуживали на обман, пусть даже такой незначительный.
А особенно не заслуживала на него его самая взрослая Плохая девочка, Алена.
Аля, конечно, сдерживала эмоции, но все равно в ее глазах читалась та же робость, что и в глазах их малышек.
Больше всего крыло то, что все, ВСЕ четверо наследницы многомиллионного состояния. А робели перед обычным средством удобного и комфортного передвижения, будто это был не простой бизнес-джет, а волшебный ковер-самолет.
