Совсем крошечные, новорожденные. Они тогда были как котята… Может, я все-таки была неправа?
Одергиваю себя. Не хватало начать мучиться угрызениями совести. Еще сегодня в обед Асадов угрожал мне судом. Кто знает, что завтра ему взбредет в голову?
Вдруг Артем приподнимает голову и касается губами светленькой макушки Марьяши.
От изумления хлопаю глазами и приоткрываю рот. Я потрясена и шокирована. Кто бы мог представить, что этот мужчина на такое способен? У него резкие движения, размашистая походка. Он лишний раз не улыбнется.
У таких мужчин должны рождаться исключительно сыновья. Они должны вместе играть в футбол, плавать, кататься на велосипедах и заниматься борьбой.
А тут мои карамельки в пижамках. С ними Асадов похож на шмеля, увязшего в сиропе.
Я никогда не думала, что он способен на такое проявление нежности. Я никогда не видела у него такого выражения лица… Хотя нет, вру. Видела.
Когда он целовал ту девушку под омелой, у него было такое же лицо. Это на меня он так никогда не смотрел.
Значит я просто не вызываю у него нежных чувств.
Ну вот, осталось еще разреветься. Было бы из-за чего. Или из-за кого.
Лучше подумаю о другом. О том, каким смуглым и загорелым выглядит Артем по сравнению со своими дочками.
— Ты еще не закончила меня разглядывать? — слышу едкое. — Можно спросить, что тебя так заинтриговало?
Не выйдет подловить меня, Асадов. Ты опоздал. Теперь я с легкостью скажу правду.
— Смотрю на тебя и думаю, что ты похож на шоколадный торт с зефиром.
— Я? На торт? — изумление Артем проявляет неподдельное.
— С чего вдруг тебе пришло такое сравнение?
— Ты кажешься слишком загорелым по сравнению с девочками. Они такие беленькие, настоящие зефирки.
Артем берет руку Маргоши и прикладывает к своей.
— Смотри-ка, точно. Это у матери такая белая кожа.
— У меня тоже белая, — возражаю, протягивая руку.
Честно, без задней мысли, но Артем вдруг обхватывает ладонью выше локтя, и мне кажется, там сейчас кожа зашипит и покроется волдырями. Он тянет мою руку к своей и дочкиной.
— И правда, — говорит задумчиво. — Придется исправлять.
Зачем-то держит мою руку, и когда я ее аккуратно отнимаю, смотрит на нее как будто с сожалением. Что это означает, интересно? И что значит его «Придется исправлять?»
— Мы зефирки! — радостно хлопают в ладоши Марго и Миланка.
— А папочка торт! — восклицает Марьяшка и обнимает Артема за шею.
— Обожаю зефир! — Артем по очереди прижимается губами к облачку светлых волос каждой дочки.
