Соберись, Алена, соберись! Не будь тряпкой! Прокашливаюсь и говорю, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал ровно и безэмоционально.
— Можно заказать молоко и булочки. Я могу спуститься на кухню…
— Я сам позвоню, нам все принесут в номер. А ты чего-то хочешь? — мурлычет Артем в ухо, и я зажмуриваюсь.
Лучше бы он на меня кричал. Терпеть его прикосновения самая изощренная пытка, которую только можно придумать. Выручают дети.
— Мамочка, а можно нам поплавать в пенке? — задирает голову Маргаритка.
— У папы такая большая ванная! — подхватывает Миланка.
— Он купил пенку, — бубнит Марьяша.
Я оборачиваюсь на Асадова.
— Спрашивайте папу.
У него такое лицо, будто его спросили, можно ли здесь дышать. Или разговаривать.
— А для чего она еще нужна? — Артем удивленно поднимает брови.
Я не уточняю, что именно, ванна или пенка. Главное, что он от меня отодвинулся и ослабил хватку.
Увожу детей в ванную комнату и включаю воду. Их купания в пенке закончились уже давно, как только они подросли.
В нашей съемной квартире ванна обычного размера, девочки все втроем там не помещаются. А по-отдельности им купаться неинтересно.
У Асадова в ванной комнате интерьер просто потрясающий, я успеваю осмотреться, пока наполняется огромная как бассейн ванна. Совсем скоро она становится похожа на снежное озеро, и девочки с визгом забираются в воду.
Сажусь на краешек ванны. Одежда уже успела намокнуть, потому что дети прыгают и бросаются пенкой. На меня летят брызги и хлопья пены, но мне нравится смотреть на счастливые личики дочек.
Ничего, думаю, в таком номере для меня найдется халат. А одежда быстро высохнет на сушилке.
Приоткрывается дверь, заглядывает Артем.
— Можно?
Киваю. Это его дом, как я могу его не впускать?
— Папа, папочка, иди к нам! — визжат девочки. — Давай играть в снежки!
Асадов неуверенно смотрит на меня, я пожимаю плечами. Он стягивает футболку с джинсами, остается в боксерах, переступает бортик ванны и садится в воду.
Поспешно отвожу глаза.
Почему я не сделала этого раньше?
Дети облепляют его как пчелки медовую соту, а я рассматриваю соседнюю стенку. Вот не видела я шикарную фигуру Асадова шесть лет, и не надо.
Ну почему мои мечты так и остались мечтами? Асадов не растолстел, не облысел и даже не успел состариться. Наоборот, его плечи стали шире и рельефнее, руки сильнее и мускулистее."
"— Мама, смотри! Папу не видно! — зовет Марьяша.
Оборачиваюсь и не могу удержаться от смеха.
