— Они бусинки, — шепчу потрясенно.
— Бусинки, — повторяет Артем и снова улыбается в темноте. Он с таким теплом говорит о моих девочках…
Или все-таки наших?
Так странно обсуждать своих детей с их отцом. Я никогда не думала, что это так волнительно. И приятно…
— Самое важное — близкие люди, — продолжает говорить Артем. — Я это понял, когда не стало отца. Уже пять лет прошло, а мне до сих пор его не хватает.
— Мне тоже, — говорю тихо, — мне тоже не хватает моего папы.
— Я не смог ему отказать, я пообещал отцу жениться на дочери нашего партнера, — выдает Асадов, и я едва сдерживаюсь от изумленного возгласа.
Снова такое чувство, будто я ступила на скользкую тропинку. Нельзя поддаваться чувству, будто передо мной обычный живой мужчина, а не полубог. С которым можно поговорить о родителях, детях. Которому можно пожаловаться, и который тоже способен довериться.
Это опасно. Я уже однажды так попалась. Нельзя позволять себе расслабляться.
Но как же легко с Артемом, когда он перестает быть миллиардером…
— Раз обещал, придется выполнять, — лепечу я, хоть меня никто не просит, и Асадов разжимает руки.
— Я обещал жениться, чтобы объединить бизнес. Так им легче управлять. Больше я ничего не обещал, — говорит он сухо, и я понимаю, что минута слабости прошла.
— Ты… вы… — начинаю мэкать, но он меня перебивает.
— Вы проиграли, мисс Плохая. Поэтому придется вам мне помогать. Мне нужен развод."
"— Это не ко мне, господин Асадов, — бормочу взволнованно, — чем я могу помочь? Я не адвокат.
— Я буду за вами ухаживать, — отвечает он отрывисто, — а вы мне подыграете.
— Разве такое может быть? — вскидываю голову. С улицы в окна вливается свет, и я вижу нависающий надо мной силуэт.
— Почему нет? Я не могу влюбиться в красивую девушку?
— В меня? — вскрикиваю в ужасе.
Он молчит, потом протягивает руку и проводит большим пальцем по щеке, затем по губам.
— Если не будешь уродовать себе лицо идиотскими уколами, то вполне возможно. Только не по-настоящему. Влюбляться я разучился уже очень давно.
Мы снова замолкаем, на этот раз пауза опасно затягивается.
— Ладно, я пойду. Тебе пора начинать руководить, а мое присутствие здесь не самый желательный вариант, — Асадов одергивает руку и сует в карман. Забрасывает на плечо мокрый пиджак и направляется к выходу. У самой двери оборачивается. — И не забудь, мы договорились.
Он уходит, а я остаюсь хватать ртом воздух как рыба. Рыбка, пойманная на крючок, а затем выброшенная на берег чересчур переборчивым рыбаком.
