За себя и за своих девочек, которые тогда еще не родились.
Меня Асадов целовал рвано, жестко, требовательно, потому что только хотел. А ту девушку он любил, это было видно невооруженным глазом.
Так что же случилось? Что произошло за эти шесть лет? Почему он расстался с любимой девушкой и женился на другой?
Я не успела как следует рассмотреть жену Артема, но мне она показалась достаточно красивой. Достаточно, потому что фоном к ней шел Асадов, а он задает слишком высокую планку.
Мне не повезло, он не успел ни постареть, ни полысеть.
К моему глубокому разочарованию. Скорее наоборот. И заметить кого-то рядом с ним можно только, если этот кто-то будет хоть немного выделяться на таком безупречном фоне.
Теперь Асадов, который только что женился на красивой девушке, требует, чтобы я сорвала ему брачную ночь.
Интересно, кто из нас сошел с ума. Неужели я? Это совсем некстати, скоро собрание акционеров, и еще у меня дети…
— По мне заметно, что я шучу, госпожа Плохая? — слышу совсем рядом хриплый голос и вздрагиваю.
Я слишком увлеклась своими мыслями и напрочь забыла о присутствии Асадова. А вот он обо мне не забыл, как нависал, так и нависает. Его дыхание щекочет висок и мочку уха, и я заливаюсь мучительным румянцем.
Ну почему он на меня так действует? До сих пор действует, несмотря на пропасть между мной сегодняшней и Аленой шестилетней давности.
Сглатываю и бормочу в ответ:
— Вообще не заметно, сэр… мистер… господин Асадов…
— Тогда почему вы даже рот раскрыли?
— Я? — восклицаю и снова краснею.
На этот раз от возмущения. — Да разве я…
— Тихо, тихо, — мне на губы ложатся прохладные пальцы и чуть придавливают, — не кричите так громко, нас могут услышать, мисс Плохая. Или вы замужем?
Замираю, время в один момент останавливается, и я вновь оказываюсь в тесной комнате флигеля за домом Асадовых. Счастливая и влюбленная.
Что-то сбивчиво пытаюсь сказать, а Артем так же накрывает рукой мои губы, прижимает. Затем наклоняется и впивается в них ртом…
От этих будоражащих воспоминаний голова идет кругом, ноги подламываются.
Впиваюсь пальцами в стол, чтобы не упасть. Как же хорошо, что здесь темно, и он этого не видит!
— Вы оглохли, госпожа Плохая? Я спросил, замужем вы или нет, — говорит Асадов хрипло, и я возмущенно пихаю его в грудь.
Упираюсь в тугие налитые мышцы, которые перекатываются под ладонями, и с трудом заставляю себя отнять онемевшие руки.
Так бы и трогала эти мышцы, пусть и через рубашку.
