Ангелина сама по себе очень болтливая и всегда начинает издалека, но я приучила ее первым делом сообщать о главном, а уже потом рассказывать все подробности того, что хочет сказать.
— Жень, извини, сильно отвлекаю? — спрашивает она.
— Не сильно. Я даже рада, что ты позвонила. Даша пригласила за наш стол мужчин, поэтому мне очень хотелось уйти оттуда под каким-то предлогом.
Так получилось, что Ангелина стала мне еще и подругой, поэтому мы часто делимся друг с другом чем-то более личным, чем положено.
Я нарушила главное правило найма сотрудников, которое гласит, что всегда нужно сохранять дистанцию.
Вначале я так и делала. Но потом мы сблизились, все же так много времени проводим рядом.
Она чуть старше меня, и она в разводе. Муж привел новую женщину, а ее выгнал из собственного дома, доставшегося от родителей, оформив за ее спиной какие-то бумаги. Я в этот момент как раз подумывала о няне для малышки, потому что мне все больше и больше времени приходилось проводить у ноутбука.
— Ангелин, что ты хотела спросить? — возвращаюсь в настоящее.
— Мы сейчас на площадке. Тут привезли огромную кучу песка и Веруня заигралась. Так увлеченно лепит куличи, никак не хочет возвращаться домой. Можно мы задержимся на улице еще на полчасика? В парке сейчас очень людно и не холодает.
— Да, конечно. Пусть играет, не нужно ее отвлекать.
— Хорошо.
Стоит подумать о дочке, как на моих губах расцветает улыбка.
Так и представляю ее, сидящую на корточках с совком, зажатом в маленькую ладошку и сосредоточенно набирающую песок в ведерко.
Куличи — одно из любимых ее увлечений сейчас. Стоит залезть в песочницу, и она может находиться там часами.
Пока другие дети носятся по площадке, она строит и строит, один неровный куличик за другим, пока не выстроится целая шеренга. Только успевай отгонять других детей, чтобы не сломали. Впрочем, пока что ей все равно. Она еще слишком маленькая, чтобы обращать на это внимание и расстраиваться. Ломать куличи для нее также интересно, как и строить их.
Внезапно слышу скрип двери за спиной.
Вздрагиваю отчего-то и поспешно оборачиваюсь.
Бергман.
Прикрывает за собой дверь, словно отрезая нас от остальных посетителей ресторана, смотрит на меня в упор.
— Ангелин, не могу говорить, — шиплю в трубку, потому что голос мгновенно садится от мысли, что он мог услышать, и сбрасываю вызов.
Бергман подходит ко мне неспешным шагом.
Что ему нужно? Говорить нам с ним точно не о чем, тем более наедине.
— Еще раз здравствуй, Женя, — произносит он.
