Сам Леша полулежит на кровати с забинтованный головой. От его руки к штативу, установленному тут же, тянется трубка капельницы.
На момент нашего вторжения эти двое вели разговор, но сейчас замолкают на полуслове. Леша сначала силится улыбнуться, но тут же его взгляд скользит за мою спину и застывает.
Видно, что появление Давида не приводит его в восторг.
Я бы с удовольствием навестила Лешу одна, но Бергман в этом вопросе остался непреклонен.
— Два наезда и в обоих фигурируют черный Джип и твой друг. Хочет или нет, но ему придется как-то пережить мой визит, — отрезает он на все мои попытки намекнуть, что, возможно, стоит подождать.
Теперь же происходит то, чего я боялась. Немая сцена из комедии «Ревизор».
Обстановку разрежает Веруня. С криками радости она кидается к Ангелине и виснет на ее здоровой руке.
Ангелина чуть не плачет.
— Веруня, какое счастье, что ты нашлась! Прости, прости.
Она начинает обнимать и прижимать к себе дочку.
К сожалению, я не могу найти в себе силы оттащить малышку от нее.
Как я объясню свои действия полуторагодовалому ребенку, который большую часть своей жизни провел в присутствии няни?
Переключаюсь на Лешу.
— Привет, Леш, как ты себя чувствуешь? Я так перепугалась за тебя вчера. Этот наезд…
— Спасибо, Жень, — сглатывает он и снова косится на Бергмана.
— Вы не могли бы выйти на минуту, — обращается Давид к нам, а сам устраивается на подоконнике.
— Нам с Алексеем Всеволодовичем нужно поговорить.
Подхожу к Ангелине и беру Веруню на руки.
— Пойдем, — говорю бывшей няне.
Она не смеет ослушаться и поспешно поднимается с кровати.
— Извини, Леш, — снова поворачиваюсь к приятелю, — Давид поговорит с тобой, и я вернусь в палату.
С этими словами мы выходим, оставляя мужчин одних.
Глава 28
Мне ужасно хочется послушать, о чем Давид с Лешей будут говорить, и я задерживаюсь у двери.
Слышно очень плохо. Фразы долетают обрывочно, так что приходится сильно напрягаться.
— Если бы не твое плачевное состояние, — говорит Бергман.
— А что такого? — отвечает Леша, — я как мог старался уберечь Женю и ее ребенка от вас.
— Уберечь от меня, что ты несешь.
— Да, от вас. И исполнителей вашего отвратительного приказа.
— Об этом ты должен был сообщить мне в первую очередь!
Я не могу видеть сейчас лица Давида, но совершенно очевидно, что он сильно зол.
— Обязан был сообщить, а не разводить всю эту самодеятельность!
— Это не самодеятельность! Я уберег Женю от ужасных последствий.
Несколько фраз мне услышать не удается.
