Плиточная дорожка слишком узкая для двоих.
Я вместе с Веруней иду первая, Давид за мной.
На участке очень много людей, а за забором полицейские машины и опять машина скорой. Еще Мерседес Давида.
Я очень благодарна всем тем людям, кто приняли участие в поисках и помогли вернуть мне дочь. Я очень благодарна Давиду, который все так оперативно организовал.
Но несмотря на все это, сейчас так хочется остаться наедине с дочкой и побыть в тишине. Заново прочувствовать и осознать, что она в безопасности и больше ей ничего не угрожает.
Покормить, она ведь, наверняка, голодная.
— Женя, садись в машину, я сам улажу все формальности, — говорит Давид.
Я послушно киваю и юркаю в салон.
Глава 25
Устраиваюсь на заднем сиденье, снова обнимаю и целую дочурку. Юлькин парфюм, слава богу, успел выветриться и можно спокойно дышать.
Со стороны забора вновь раздаются крики, и парни в камуфляже выводят сначала мужчину с Юлькиных фото, а потом и женщину — ярко-накрашенную брюнетку со стервозным выражением лица.
Не хочу на них смотреть, потому что прихожу в ужас от того, что Вере какое-то время пришлось находиться с этими людьми и вновь сосредотачиваю все внимание на малышке.
Дочка одета по погоде, несмотря на то, что Ангелина, по ее словам, вышла буквально на минутку, так что сейчас можно снять курточку, чтобы она не вспотела.
Одежда сухая. Или ее высаживали на горшок, или она пока что не просилась в туалет. Может быть сходила перед тем, как Ангелина покинула квартиру, а после этого ничего не пила.
Веруня выглядит заинтересованной и еще одно из тех колец тревожности, что стягивали мою грудь все это время, разжимается и позволяет дышать глубже.
Дочка крутит своей кудрявой головкой, со спутанными, как обычно бывает со сна, волосами, и рассматривает обстановку. Трогает все, до чего может дотянуться. Обивку сиденья, воротник моего пиджака и комментирует, мило коверкая слова."
"— Дядя, — указывает на водителя, и пожилой мужчина улыбается.
— Привет, малышка, — говорит ей, перегнувшись через сиденье.
— Очень рад, что все завершилось благополучно, — уже мне, — я, признаться и сам всю дорогу переживал.
— Спасибо большое, — киваю, несколько смущенно, потому что до этого момента воспринимала водителя Бергмана как фонового персонажа, а не как отдельную личность.
А он, оказывается, тоже переживал.
Мне очень приятно от понимания этого и от осознания того, как все удачно сложилось.
— Питя, питя, — вдруг начинает верещать дочка.
