Наушник, не издающий ни звука последние пару минут, вдруг взрывается каким-то шумом, похожим на шум борьбы, криками, хрипами и матами.
— Готово, — сквозь треск рации доносится мужской голос через несколько секунд, — мужик с фото.
— У меня женщина, — говорит еще один мужчина и это подтверждается истошными женскими визгами, сопровождаемыми руганью, от которой хочется заткнуть уши.
— Мужик отдыхает, я иду обследовать дом, — снова произносит первый.
И в следующий момент, я не могу поверить ушам и одновременно захлебываюсь от облегчения.
— Ребенок. Девочка примерно полутора лет. Сидит на полу и играет со шнурками от ботинок. Темноволосая, кудрявая.
Уже не таясь я бросаюсь к дому со всех ног.
Не помня себя взлетаю по ступенькам крыльца и чуть не налетаю на мужчину в камуфляже.
— Где она? — ору срывающимся голосом и врываюсь в дом.
— Все в порядке, здесь.
Верчу головой во все стороны, не зная, куда бежать, как вдруг из-за угла показывается еще один мужчина в камуфляже, а у него на руках….
Я во все глаза смотрю на свою дочку, готовую заплакать в руках чужого страшного дяди, и от радости не могу произнести ни слова.
Тело словно замирает, а потом…потом я несусь к ней, выхватываю из рук мужчины и прижимаю к себе.
— Верочка, дочка!
— Мама, — восклицает она и хмурое выражение личика тут же сменяет довольная счастливая улыбка, — мама!
Обхватывает меня ручонками так крепко, словно сильно скучала. Так и есть, она ведь скучала, а я чуть с ума не сошла от мыслей, что могу ее потерять.
— Вера, Веруня, солнышко, зайчик.
Доченька моя.
Я стискиваю ее так сильно, как могу себе позволить, чтобы не навредить. Говорю и говорю, смеюсь и плачу одновременно, а слезы катятся из глаз крупным горохом.
— Мама, — лепечет Верочка и ухватывает ручонками за волосы.
— Доченька, боже. Боже мой. Малыш. Счастье мое. Мама больше никогда тебя не оставит. Солнышко мое. Зайчик.
Я не могу остановиться.
Кажется, что время замирает и мы с дочуркой одни в целом мире. Она со мной, родная и любимая доченька, моя малышка, жива и здорова и это такое непередаваемое счастье, сильнее которого не может быть ничего на свете.
Вокруг суета, шаги и разговоры, но я не замечаю никого и ничего.
Чья-то ладонь ложится на плечо, и я безошибочно угадываю в подошедшем мужчине Давида.
— Женя, пойдем.
— Да, конечно.
Поудобнее перехватываю дочку и снова прижимаю к себе. Мысль, чтобы отпустить ее с рук хоть на секунду, страшнее смерти.
Так мы и выходим на улицу. Я с Верочкой на руках, а Давид рядом.
